Любимые женщины клана Крестовских

Марина Болдова

Любимые женщины клана Крестовских

© Болдова М., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Дорогие читатели,

представляем вашему вниманию роман, который был прочитан нами с большим удовольствием. Мы хотели бы, чтобы вы разделили его с нами.

Роман неизвестного пока автора Марины Болдовой особенный. Его жанровую принадлежность определить непросто – так много в нем черт различных жанров: семейной саги, социального, психологического романов, детектива, мелодрамы, мистики. Этот неизвестный прежде жанровый микс мы назвали остросюжетным семейным романом.

Преступление в романе М. Болдовой – лишь пусковой механизм для того, чтобы герои выяснили свои отношения друг с другом, с мечтой, с истинными потребностями. Критическая ситуация позволяет ответить им на самые главные вопросы и сделать самые важные поступки. Расследование, как в детективе, конечно, ведется, но оно смещено на второй план.

Романы Болдовой вызывают сильные положительные эмоции и дарят уверенность в том, что мир большей частью состоит из добрых хороших людей, ценящих любовь, верность, честь, память. Тексты автора возвращают веру в настоящую любовь, в человека, в справедливое и гармоничное устройство мира.

Марина Болдова – новое имя в российской беллетристике. Запомните его. Мы абсолютно уверены, что скоро Марину Болдову полюбит вся страна!

С любовью,

Ваше издательство Эксмо

* * *

Зарево было видно далеко за околицей. Пожар страшный даже по деревенским понятиям – горел сразу весь двор со всеми постройками. От сараюшки остались одни только угли, банька у забора вовсю полыхала, вместо изгороди чернели корявые палки. Дом же, казалось, стоял насмерть – добротный пятистенок зиял темными провалами окон, но крыша держалась.

По двору, громко причитая, металась немолодая женщина:

– Господи, да что ж это делается? За что вы ее так? Креста на вас нет, изверги! Дите-то зачем, малое совсем? Любавушка, девочка…

Женщина бестолково черпала ведерком воду из бочки на огороде, бежала к дому, выплескивала ее в гудящее пламя. Огонь с ревом проглатывал живительную влагу и будто в насмешку разгорался с новой силой. Наконец женщина, поняв всю бесплодность своих действий, с плачем села на чудом уцелевшую скамью у ворот. Она сидела, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

По ту сторону забора толклись сельчане, молча наблюдавшие, как догорают строения. Лица были суровы, никто не делал попыток обуздать пламя.

– Да свершится воля Божья! – воздев палку, угрожающе потряс ею перед толпой сухонький старичок.

Кое-кто мелко перекрестился, большинство лишь молча закивали.

Дом, не выдержав натиска огня, рухнул, сложившись посередине. В стороны полетели горящие головешки. Толпа отхлынула от забора.

Женщина поднялась, вышла за калитку, остановилась перед людьми. Глядя прямо перед собой, она достала из кармана свободной юбки большой крест, усыпанный сверкающими камнями, и, держа его в вытянутой руке, громко крикнула:

– Да будьте вы все прокляты! А ты, кто ее сжег, будь проклят трижды и до седьмого колена! Не будет тебе покоя на этой земле! Ни тебе, ни твоим потомкам, убийца! Да не умрешь ты раньше положенного срока, но да будешь молить Господа, чтобы забрал тебя, потому что смерть тебе покажется избавлением!

Ни на кого не глядя, женщина пошла прочь. Толпа, испуганно молчавшая до сих пор, тревожно загудела. Тихо переговариваясь, сельчане побрели по домам. В душе каждого отныне поселился страх.

Каждый несет свой крест.

И дается он по силам его…

Глава 1

– Во-во, глянь, опять приперлась! Счас че-то там крутить начнет! Смотри-смотри – поворачивается… Во, прикольно! – Санек в возбуждении больно ткнул кулаком Михе в плечо. Тот даже не заметил тычка. Миха во все глаза смотрел на фигуру в темном балахоне, склонившуюся над могильным холмом. Крест на могиле медленно поворачивался…

Когда Санек рассказал Михе, что кто-то ночами бродит по кладбищу их Рождественки, тот не поверил. «На кой ляд ты туда потащился, недоумок?» – попенял он младшему брату. Санек виновато потупился. Миха в свои двадцать два года был для него авторитетом непререкаемым, врать ему было бесполезно и, более того, опасно. За вранье Миха порол нещадно. Даже мать не вставала на его защиту, отворачиваясь, чтобы, не дай бог, старший сын не увидел ее мокрых глаз. А на кладбище Санек пошел на спор. Пацаны постарше подначили, посулив десять долларов одной бумажкой. А Санек никогда не держал в руках иностранных денег!

– Тише ты, не вопи, – шикнул на Санька Миха.

Фигура резко обернулась и замерла. Санек притих. От страха взмокла спина, и он вцепился в руку брата. Миха кивнул: уходим! Близко подходить было опасно – двигаться бесшумно и незаметно Миха не умел, природа наградила его немалым ростом и ногой сорок четвертого размера. Он решил, что завтра придет на кладбище один, без Санька, который только мешал ему своими щенячьими воплями. И займет позицию где-нибудь неподалеку от этой могилы. Собственно, он толком не понял, над какой из могил склонилась сейчас темная фигура. Это была самая старая часть деревенского кладбища, захоронения здесь уже не делались, половина могил была заброшена, кресты поломаны, а оградки украдены предприимчивыми жителями Рождественки. Миха решил, что завтра он узнает две вещи: чья это могила и кто к ней приходит.

– Сболтнешь кому, по ушам получишь, понял? – Миха говорил строго, крепко держа Санька за руку. Они шли по дороге к деревне, и Санек постепенно перестал дрожать и почти успокоился. Вспомнив, что он пережил, когда в первый раз увидел живого человека, в полночь бродившего между могилами, Санек поежился. Тогда он бежал с кладбища, не разбирая дороги, падая, обдирая коленки, пока не уткнулся в живот одному из пацанов, дожидавшихся его у околицы. «Что, сдрейфил?» – насмешливо спросил самый старший, Вовка, обладатель вожделенной иностранной бумажки. «Там! Там!.. Живой мертвец!» – захлебывался Санек, тыча пальцем в сторону кладбища. Пацаны ржали, попивая пиво и не веря ни единому его слову. Им – хохма, забава, ему – страх и бессонный остаток ночи. Но десятку Вовка все же ему отдал. «За смелость», – сказал он и пнул коленкой под зад, чтоб Санек уматывал домой. Он и умотал. Дома, получив от проснувшегося брата подзатыльник, промучился до утра, пытаясь заснуть, а утром рассказал о странной фигуре на кладбище Михе.

Братья потихоньку, чтобы не разбудить мать, спавшую в проходной комнате, пробрались к себе. Две кровати спинками к окну, между ними тумбочка и шкаф для одежды в углу – вот и вся мебель, поместившаяся в девятиметровке. Миха мечтал заработать денег и пристроить со стороны веранды еще одну большую комнату, в которой, как ему думалось, он будет жить со своей женой. Будет же у него когда-то семья, обязательно сын и дочка! Но пока даже и девушки у него не было. Ходил к одной разведенке, хотел даже жить к ней уйти. Только мать, принявшая первенца за главу семьи после смерти мужа, в этом вопросе проявила непримиримую твердость. Она так посмотрела на сына, что он, испугавшись ее гнева, отступил. Так и шастал по ночам на соседнюю улицу, но до рассвета всегда возвращался домой.

А денег он заработает, факт. Мастерская, куда он устроился после армии, принадлежала местному фермеру, бывшему городскому жителю, а ныне владельцу крепкого хозяйства Петру Павловичу Вишнякову.

Вишняков появился в Рождественке два года назад. Сам факт покупки городским жителем дома в деревне никого не удивил: половина дворов уже принадлежала дачникам. Но прошло лето, раскупленные горожанами дома опустели, а Вишняков уезжать, похоже, никуда не собирался. Любопытный рождественский народец тут же решил выяснить, а какие такие виды имеет этот городской на их деревню? Но выяснять ничего не пришлось. Осенью Вишняков начал утеплять коровники, установил там поилку, отремонтировал крышу механических мастерских, привел в порядок огромный двор. Всем стало ясно: мужик обустраивается не на один день. С тех пор хозяйство Палыча только ширилось, крепло. Он нанял работников из числа самых трезвых жителей Рождественки, платил им по деревенским меркам немыслимые деньги, а всяких просящих на опохмел гнал прочь. Так и разделилась Рождественка на два лагеря: малая часть уважала Палыча, остальные же, кто был особенно ленив и стабильно пьян, завидовали и злобствовали.

В тот год Миха вернулся из армии. Мать, поняв, что у старшего сына в деревне одна дорога – спиться, подтолкнула его сходить и попроситься на работу к новому фермеру. Тот взял еще не испорченного бездельем парня с удовольствием. Правда, предупредил сразу: филонить не позволит. Палыч нравился Михе. Миха прекрасно понимал, почему Вишнякову завидуют: такого порядка в хозяйстве не было ни у кого из коренных жителей Рождественки. Да что говорить, у большинства в сарае по одной коровенке да огород с картошкой! А у Палыча свинарник теплый, небольшая птицефабрика, в коровнике все механизировано, даже вода в поилку подается всегда свежая. А техника! Вот за этой техникой и поставил Палыч следить Михаила Тихонова. И зарплату ему платил приличную. Без лишней скромности сказать, отрабатывал Миха эти деньги сполна. Иной раз дотемна в мастерской задерживался, а если надо, то и на ночь останется, чтоб работу закончить.

Миха вернулся мыслями к кладбищу. То, что он увидел, могло и ничего не значить. Залетный бомж обосновался на ночлег, например. Но крест! Почему он вращался? «Завтра схожу туда, пока еще не совсем стемнеет. Посмотр ...