Терпкость вишни
2%

Читать онлайн "Терпкость вишни"

Автор Изабелла Сова

Изабеля Сова

Терпкость вишни

   I ain’t happy,

I’m feeling glad

I got sunshine in a bag

I’m useless but

Not for long

The future is coming on

   Is coming on

   Is coming on…

Gorillaz[1]

ОСЕНЬ

НАЧАЛО ОКТЯБРЯ

— Итак, вы отказываетесь. — Юла-Юрзкий почесал за ухом. — Ну что ж, не буду вас принуждать, потому что это уже будет насилие, а я как-никак джентльмен. Погодите, погодите, Бомбская, я еще не закончил. О чем это я говорил…

— О насилии, пан доктор, — напомнил Бартек.

— Благодарю вас, Яновский. Хорошенько выслушайте меня, Бомбская, потому что повторять я не буду. Не хотите отвечать, что ж, воля ваша. Но теперь уж вы ждите, когда у меня возникнет желание пообщаться с вами. Увы, — вздохнул он, — в моем возрасте это не так-то просто.

Бомбская, совершенно пришибленная, шлепнулась на стул. Когда же наконец кончится этот чертов коллоквиум?

— Ну что ж, продолжим охоту, — сообщил Юла-Юрзкий. — Кого бы подстрелить…

Все замерли, даже дышать перестали. Большое испуганное стадо первокурсников.

— Репка, — наконец выстрелил он.

— Ее нет, больна, — в тот же миг доложила Матуля. Что, подождать минутку не могла? Ну хотя бы секунд десять…

— Благодарю за быструю реакцию, — похвалил ее Юла-Юрзкий. — Ну, раз Бомбская не хочет, а Репка не может, я приглашаю к себе… панну Вишню. Попросим ее рассказать нам что-нибудь о структуре сказок для масс.

Поднималась я медленно, стараясь напоследок заглянуть в учебник.

— Поторопитесь, поторопитесь, коллега. И не косите глазом в учебник, здесь вам не лицей.

К сожалению.

Я шла к Юле-Юрзкому, скрывая панику под толстым слоем тонального крема. Откашлялась для храбрости и выдавила:

— Ну… если говорить о структуре сказок… то я предпочла бы рассказать про конструирование абсолютных врак.

— А я предпочел бы «мерседес» той развалюхе, на которой езжу, — возразил Юла-Юрзкий.

— Так мы сбросимся на машину пану доктору, — предложила Матуля.

— Доценту, — поправил Юла-Юрзкий, потупившись. Этакий скромняшечка.

— Да, да, — закивала Матуля. — Мы можем сброситься.

— Большое спасибо за заботу, студентка Матуля, но вернемся к нашим баранам. Сиречь к структуре сказок для масс. Итак, я вас слушаю…

И в этот миг мы услышали хейнал[2].

— Вам повезло. Трубач вас спас. Но, — тон его охладил, а точней сказать, заморозил немногих смельчаков, посмевших начать складывать свои вещи, — берегитесь этих глаз. Видите? — Он указал пальцем на два пинг-понговых шарика за толстыми стеклами очков. — Глаза эти будут следить за вами до конца семестра. Плюс еще один день.

* * *

Мне восемнадцать лет, у меня кудрявые волосы и коэффициент интеллекта 157. Папа утверждает, что если бы я напряглась, то смогла бы набрать минимум 165. Он считает, что я могу выдавить гораздо больше из немалого тюбика своих возможностей. Ладно. Поработаю над этим. Когда-нибудь после, потому что сейчас я учусь на факультете «Современное и эффективное распространение белибердятины» (СЭРБ) и ни на что другое времени у меня нет.

ДЕСЯТЬ ДНЕЙ ДО ЗАДУШЕК[3]

— Запишите шесть тактик активного слушания, — протявкал Чверчак, свежеиспеченный доктор управления вздорной информацией. — Во-первых, «подтверждение», или подача вербальных либо невербальных сигналов, что мы слушаем реципиента. Например…

— Поддержание зрительного контакта, — быстро влезла Матуля.

Откуда она знает, чего ожидает преподаватель? Телепатка она, что ли?

— Отлично, пани…

— Матуля.

Еще поклонилась бы. Под аплодисменты.

— Отлично, пани Матуля. Стратегия номер два, — продолжал Чверчак, — «согласие», или сигнал, что мы думаем точно так же, как говорящий. Стратегия номер три — «эхо». Время от времени мы повторяем почти абсолютно точно слова говорящего. Это понятно?

— Да, — объявила от имени группы Матуля.

— Я спрашиваю не вас, а остальное стадо, — осадил ее Чверчак. — Понятно? Я охотно выслушаю критические замечания. Парадоксальные мнения, провокационные вопросы. Ну, есть смельчаки?

Я робко подняла два пальца на высоту бровей. И в тот же миг опустила. Однако зоркое око доктора Чверчака зафиксировало это мое движение.

— Хочешь что-то добавить или просто упражняешь трицепс?

Все, выхода нет. Придется задавать вопрос.

— Я не совсем понимаю… — пискнула я, залившись краской до корней волос.

— Н-ну?

— Я не могу понять… да, не могу понять… э-э-э… для чего служат эти стратегии…

— Спрашиваешь, для чего они служат? — Чверчак применил тактику «эхо».

— Э-э-э… да. Вы сказали, что это стратегии активного слушания. И я не понимаю, чему помогают они, то есть эти стратегии, — слушать собеседника или же делать вид, что мы его слушаем.

— Как тебя зовут? — сменил тему Чверчак, испытующе вглядываясь в меня.

— Вишня, то есть Вислава.

— Так все-таки Вишня или Вислава?

* * *

Увы, Вислава. В честь Шимборской[4]. Так хотел папа. Мама хотела Мерседес, но папа сказал, что тогда уж лучше Трабант или Волга.

— Кроме того, — сказал он, — последние психологические исследования свидетельствуют, что люди стараются соответствовать своим именам. Например, многие Альберты занимаются физикой, а значительный процент Эрнестов посвящают себя литературе.

Против таких весомых аргументов не поспоришь. К счастью для меня, мамина капитуляция была притворной. И потому сейчас почти все (за исключением папы) зовут меня Вишней.

НЕДЕЛЯ ДО ЗАДУШЕК

— Говоря о творцах современного стиля передачи вздорной информации, — зашептала профессор Халда, директор по работе со студентами, — прежде всего надлежит назвать следующих пятнадцать ученых: Джулиано Ла Гранде Баллиста, Жан…

— Ничего не слышу, — занервничала девушка, сидящая рядом со мной. — Как я буду записывать?

— Да вроде бы Халда всегда так шепчет, — отозвался парень, сидящий перед нами. — Это ее метод отделять зерна от плевел. При этом она заранее убеждена, что зерна сидят только в первом ряду.

— Но так же нельзя! — возмутилась я и подняла руку.

Халда мгновенно среагировала:

— Вы хотите что-нибудь добавить или всего лишь помешать мне читать лекцию?

Я, что ли, хочу ей помешать?

— Да, да, это я к вам обращаюсь. Пятый ряд, вишневый свитер, легкомысленно распущенные волосы.

— Нет, я только хотела попросить вас написать фамилии творцов на доске. Здесь, наверху, почти ничего не слышно.

— Деточка моя, — отнюдь не материнским тоном прошипела Халда, — ты должна была всосать эти имена с молоком матери или в крайнем случае заучить их в детском саду.

— Но меня не кормили грудью, и в детский сад я не ходила, — сообщила я в порядке самооправдания.

— Браво! Невежественная, но остроумная. — Аудитория отреагировала смехом, у меня же на миг остановилось сердце. — Так вот, слушай внимательно, потому что повторять я не стану. Мне совершенно безразлично, что вы, плевелы с пятого ряда, ничего не слышите. Читайте по губам. Или пропускайте мои лекции. Никто вас здесь насильно не держит. А ты, — это она адресовала непосредственно мне, — наглая девица с легкомысленной прической, скажи мне свою фамилию, и можешь быть уверена, я ее запомню.

Чуть живая от стыда, я пролепетала свою фамилию.

— Как? Повтори, я ничего не слышу.

* * *

— Надо было посоветовать ей читать по губам, — сказала Милена, платиновая блондинка, с которой еще пять минут назад мы не были знакомы, просто она села на ту же скамейку на Плянтах. Единственную не меченную вездесущими голубями.

— Не уверена, что после этого у меня были бы шансы дотянуть до середины семестра.

— Сейчас у тебя их тоже нет, — обрадовала меня Милена. — Так же как у меня. В течение двух последних недель мне сообщили, что меня никто сюда не приглашал, а то, что я поступила, вовсе не означает, что я закончу, а если у меня есть претензии, то я всегда могу отправиться сажать деревья на Любельщине. Короче, плохо дело. И к тому же я вовсе не собиралась идти на эту чертову специальность. Но мой папахен велел мне думать перспективно. Ну, я и подала на «Первоклассное и активное вешание лапши на уши».

— А я, наоборот, еще в школе мечтала поступить на ПАВЛ. Но папа мне сказал, что на СЭРБ у меня гораздо больше шансов сделать научную карьеру.

— И ошибся. Ну да не он первый. — Милена засмотрелась на голубя, который осторожно подкрадывался к ее сапожкам. С минуту она молчала и вдруг предложила: — Послушай, Вишня, а как ты смотришь на то, чтобы нам поменяться?

— Как это? Я буду притворяться тобой, а ты мной? — спросила я. — Все пять лет? Нет, я умру от страха. И потом, что после окончания с работой? В дипломе СЭРБ, а подготовка — ПАВЛ, и наоборот.

— Да погоди ты. Я думала о простом и совершенно легальном обмене. Ты переходишь на ПАВЛ, а я — вместо тебя на СЭРБ. Слушай, мы могли бы устроить все это прямо сегодня. Декан обычно сидит до часу, так что у нас… — она взглянула на свои сиреневые часики, — в запасе почти час ...




Вислава, которую все зовут просто Вишня, изо всех сил старается оправдать надежды своего отца. Она у
2%
Вислава, которую все зовут просто Вишня, изо всех сил старается оправдать надежды своего отца. Она у
2%