Читать онлайн "Больше, чем осень"

Автор Инош Алана

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
... p>— Я знаю, что это, — быстро сказала Таша, сердце которой трепыхнулось, не уверенное, то ли ему радоваться, то ли... — Но я знаю и цену. Скажите честно, в чём тут подвох?

— Никакого подвоха. — Регина смотрела на Ташу вроде бы серьёзно, но не без своих насмешливо-стальных искорок в мрачной глубине глаз.

— У нас сейчас нет таких денег. Нам не расплатиться, — проговорила Таша, поджимая губы.

Нарисованные лёгкие обещали спасение, здоровье, свободное дыхание, жизнь. Чистый, гладкий, новенький, не примятый картон упаковок. Помимо воли Таши её горло сжалось, а в глазах поплыла солёная дымка. Регина сверлила её пристальным, проницательным взглядом... И вдруг, шагнув вперёд, взяла её руки в свои и ласково сжала.

— Девочка... Да денег и не нужно. Пусть Алика принимает эти таблетки и поправляется. Я вижу, как ты её любишь... — Руки гостьи сжали пальцы девушки сильнее. — Я её тоже очень люблю. Мне ничего от вас не нужно — ни от неё, ни от тебя. Я просто хочу помочь. Хочу, чтобы Алика выкарабкалась, выздоровела.

До Таши начало понемногу доходить... О своих бывших возлюбленных Алика не откровенничала, Таша знала только Марину — её нынешнюю девушку. Видимо, с этой обеспеченной, властной женщиной Алику в прошлом многое связывало. И, судя по очень уж щекотливым, неоднозначным мурашкам, которые Ташу охватывали от взгляда гостьи, она смутно чувствовала, догадывалась, почему они расстались.

— Я оставлю таблетки здесь, — сказала Регина, поправив сложенные стопочкой друг на друга упаковки. — Передай Алике, когда она вернётся домой, что я заходила. Скажи ей, что предложение, о котором шла речь по телефону... Что я беру его назад. Это, конечно, было не всерьёз. На самом деле мне ничего не нужно. Пусть только будет здорова и счастлива — вот всё, чего я хочу. Это правда. Никаких подвохов, честно. Вот так и передай, пожалуйста. Оставляю визитку, здесь мой личный телефон. Если что, звони, обращайся. Сделаю всё, что могу — и для неё, и для тебя.

Её голос звучал негромко, отчётливо, почти спокойно, лишь пару раз в нём что-то дрогнуло. Глаза оставались пристальными, немигающими, жгуче-печальными. Выпустив руки Таши, она положила визитку на тумбочку и отступила назад, к выходу.

*

Алика с Мариной обсуждали дальнейшие планы на жизнь. Души и сердца бились в унисон в едином желании: съехаться, жить вместе, как семья! Это было самое логичное, самое выстраданное, самое что ни на есть правильное... Алика могла работать из дома, вот только как быть с Ташей? Если взять с собой, то возить её каждый день за пятьдесят километров в университет — не очень-то удобно. А о том, чтобы оставить племянницу одну, Алика не хотела и думать. Слишком рано для этого — не зажило ещё, не отболело. Не оправилась она ещё после гибели родителей и была ещё слишком нестабильна и уязвима.

— Может быть, через годик ей станет лучше, — сказала Марина, сорванной веточкой мелиссы щекоча плечо Алики. — И она сможет жить сама — разумеется, с нашей финансовой поддержкой. Тогда ты и переедешь к нам.

Но самый главный вопрос так и не был озвучен: а будет ли сама Алика жива к тому времени? Вопрос этот прошелестели только яблони, развеяла по саду печальным ароматом мелисса, а светлое сентябрьское небо молча улыбалось в ответ на него. Любвеобильная трёхцветная кошечка мурлыкала, бодалась головой и тёрлась о ногу Алики. Та ответила котёнку тихим смешком.

— Да ты ж моя лапочка! Такой которебёнок сладкий... Прямо расставаться с тобой не хочется.

Домой она ехала, время от времени бросая улыбающийся взгляд на коробку, стоявшую на сиденье рядом с водительским. Внутри виднелась изящная трёхцветная мордочка с оливково-зелёными глазёнками.

Таша уже вернулась с учёбы и готовила незамысловатый обед — гречку с куриными котлетами. Пахло очень вкусно и аппетитно, и в коробке сразу усилилась возня и царапанье. Послышалось писклявое «мяу».

— Таш, привет, — сказала Алика, заходя с коробкой на кухню и целуя хлопотавшую у плиты племянницу в щёку. — А я не с пустыми руками.

Заглянув в коробку, Таша прижала пальцы к приоткрытому от счастья рту, заблестела совершенно детским восторгом в глазах.

— О-о-ой, — протянула она умилённо. — Это что за малявочка такой масенький?!

— Это кошечка, — пояснила Алика. — Она так любит всех людей, что расстаться с ней просто не было сил. Но вообще — это для тебя подарок.

— Аль, спасибо тебе! — растроганно дрогнувшим голосом проговорила Таша. — Я всегда, с самого детства хотела котика или кошечку! Но мама была против животных в доме... —  И осеклась, её глаза влажно заблестели. Она просто достала котёнка из коробки, устроила у себя на руках и принялась чесать и гладить. — Я назову её Оливкой. Потому что у неё глазки оливковые-оливковые...

Всё внимание Таши было настолько сосредоточено на маленькой питомице, что пришлось Алике самой следить за котлетами и гречкой, чтоб не пригорели. Кроме живого пушистого комочка, она привезла съедобные гостинцы: банку мёда, козье молоко, домашние яйца, сделанное Мариной собственноручно топлёное масло, пакет душистых антоновских яблок, пакет спелых помидоров последнего осеннего урожая, два толстых пучка глянцево-зелёной, ароматной петрушки (во влажных пакетиках, чтоб не увяла), небольшую продолговатую тыкву с ярко-оранжевой мякотью и дынным ароматом, деревенский творог, травяной сбор для чая, сушёную мелиссу и настойку прополиса.

Переезд — стресс для кого угодно, но Оливка осваивалась довольно быстро. Уж такой у неё был характер, неунывающий и жизнелюбивый, а носик — неудержимо любопытный. Она обследовала квартиру, была накормлена и наконец уснула, утомлённая кучей новых впечатлений. Радости Таши не было конца. Алика тоже улыбалась. Так, глядишь, племяннице и грустить станет некогда. В идеале ей бы психотерапия не помешала, но кототерапия — тоже неплохой вариант.

Только после обеда Алика заметила три упаковки «Тагриссо», лежавшие на подоконнике в кухне.

— Таш, — устремила она пристальный, вопросительный и суровый взгляд на племянницу. — Это откуда?

У той вдруг задрожали губы.

— Аль, — пробормотала она. — Это твоя... старая знакомая принесла. Та, которая звонила вчера утром. Она... Она просила передать тебе, что ей ничего от тебя не нужно. Денег тоже. И какое-то там предложение, о котором она тогда по телефону говорила, отменяется, оно было не всерьёз.

— Таш, зачем ты взяла таблетки? — Алика, чувствуя жар в груди и слабость под коленями, опустилась на стул. — Не следовало их брать. Нужно было вернуть их ей.

К дрожащим губам Таши добавился влажный блеск глаз.

— Аль, но почему?

— Мы с ней расстались два года назад. Если я приму от неё таблетки, как это будет выглядеть?

Возмущённый жар охватывал всю грудную клетку, Алика почти задыхалась, даже немного закашлялась. В такие моменты болезнь давала о себе знать, давала ей почувствовать, как поражены лёгкие.

— Что я скажу Марине? Соврать ей я точно не смогу. А Регине я... не верю. Не может быть, чтоб тут не было какого-то подвоха! Поговорку про бесплатный сыр ты сама знаешь.

Таша шмыгала носом и моргала мокрыми ресницами.

— Аль... Я её прямо так и спросила. Она сказала, что нет подвохов. Аль, я тебя прошу, очень прошу, возьми эти таблетки! Марина всё правильно поймёт, вот увидишь. Если ты хочешь, если тебе так важно, продадим мамину и папину квартиру и отдадим деньги! Только прошу... только умоляю, не отказывайся! Это лекарство для тебя — спасение. А если с тобой... Если ты... Я не смогу, я не выдержу! Хватит с меня потерь, хватит похорон!

С каждым словом Таша плакала всё сильнее, и под конец этой речи её так трясло, что Алика не на шутку испугалась. Обняв племянницу, она прижала её голову к своей груди.

— Ш-ш, — прошептала она, вжавшись поцелуем в её макушку. — Ташенька, солнышко, ну что ты... Ну всё, всё, не надо. Я не собираюсь умирать, слышишь? И никогда не собиралась. Пойми, маленький, у меня есть причины не доверять Регине. Знаешь, какое предложение она мне тогда сделала? Она хотела, чтобы взамен на помощь с лечением я к ней вернулась. И плевать ей, что у меня уже Марина! Да даже без Марины... Нечего мне там уже делать. Кончилось всё... И уже не возобновится. Разошлись наши с ней дороги, и назад оборачиваться нет никакого желания. — Ощутив новый взрыв рыданий Таши, Алика прижала её к себе крепче. — Ну-ну... Не надо, мой хороший. Всё хорошо, я с тобой. И буду с тобой. У меня есть причина жить и выжить, есть причина бороться и победить. Это ты и Марина. И ради вас я даже из пепла восстану и с того света вернусь. Мы придумаем что-нибудь. Выход найдётся. Всё будет хорошо.

Таша только стонала и всхлипывала. В её ничего не видящих от слёз глазах застыла такая страшная, тоскливая пустота, что Алике сделалось жутко. Так плохо Таше не было даже в день похорон её родителей...

— Ташенька, детка, девочка моя, я обещаю тебе, я тебе клянусь: всё будет хорошо! Я буду жить. Я выкарабкаюсь, — охваченная леденящей болью сострадания и тошнотным чувством собственной беспомощности, пробормотала Алика, склоняясь над Ташей и гладя её по волосам.

Обещания не могли помочь. Слова не спасали, не утешали. Подняв Оливку со свёрнутого полотенца, на котором та устроилась подремать, Алика посадила её к Таше поближе, взяла вялую, ослабевшую руку девушки и приложила к пушистому тёплому тельцу.

— Таш... Смотри-ка, кто к тебе пришёл! Погладь маленькую, обними её. Вот так...

Таша лежала с котёнком в обнимку, глядя в потолок пустыми, тоскливыми, выплаканными глазами, а Алика не знала, что со всем этим делать, как выпутаться, вырулить на ровную дорогу, вернуть всё в нормальную колею.

— Таш, мёда хочешь? Вкусный — с ума сойти можно!.. А может, чая с мелиссой? Марина мне сбор какой-то травяной дала, говорит — очень полезный... Попробуем? М? — Видя, что ничего не помогает, Алика со вздохом присел