Та, единственная ведьма!

Светлана Овчинникова

Судьба полукровки 1

Та, единственная ведьма!

Пролог

— Я нашла её, — прошептала старуха, растягивая бледные губы в неверной улыбке. Её глаза, давно истратившие цвет, вдруг засияли, словно подарив мгновения минувшей молодости. Исхудавшие руки задрожали, указывая ни на года, но на радость, что охватила её. Из горла невольно вырвался вздох, и она опустила веки, расслабляясь.

Её миссия подходила к концу. Нескончаемые века ожиданий вот-вот должны были прекратиться. Столько лет поисков, столько молитв! И вот, наконец…

— Так где же она, Пророк? — прервал мужчина позади, смягчая голос. Но ведьма распахнула блеклые глаза и обернулась, в миг истратив хрупкий облик.

— Я покажу, но бойся не сдержать слово, демон. Мы слишком долго ждали, чтобы прощать.

— Конечно, — покорно отозвался мужчина, склоняя голову и пряча холодную усмешку. У него был особенный план.

Часть 1

Охотница

Глава 1

Избранная

День восемнадцатилетия в моей жизни стал роковым. В общем-то, всё с самого начало не предвещало ни чего хорошо: и пасмурная погода, и непроглядный снегопад, пусть для декабря это и было вполне естественно, и жуткая метель, но всё это казалось мне сущей мелочью, ведь именно в этот день я когда-то появилась на свет. Да и разве можно обращать внимания на такую ерунду, когда за праздничным столом выселяться твои лучшие друзья? Вот и я об этом совсем не волновалась. Правда, только до того момента, как на левой руке, между большим и указательным пальцами не проявилась звезда.

Это произошло в тот самый момент, когда, стоя на кухне и беззаботно подпевая под нос слова из звучащей на весь дом песни, я решила отнести в зал тарелку с фирменными закусками мамы. Она, как и лучшая подруга Женя, суетились поблизости в ту самую минуту, когда с громким треском фарфор разлетелся по полу. В моих глазах застыл панический ужас. Дверной звонок, словно издеваясь, в то же мгновение пронзительной мелодией разлетелся по квартире. Я вздрогнула всем телом, а на слегка обеспокоенные и недоумённые взгляды родных, расплылась в глупой невинной улыбке. Всем своими существом я желала показаться искренней и ни в коем случае не выдать своего страха. А я была напугана, напугана увиденным до такой степени, что, казалось, колени вот-вот подогнуться и я рассыплюсь по полу не хуже тарелки.

— Пойду открою, — непринуждённо, как мне казалось, махнула я рукой и тут же ринулась в направлении коридора. — Поди Наташа пришла.

Одногруппница и вправду должна была прийти с минуту на минуту, вот только мне нужна была совсем не встреча, а время, чтобы прийти в себя.

Господи, господи! Этого же не может быть. Просто не может быть! Это же сущий бред. Разве такое вообще бывает? — беспорядочно мелькали в моей голове мысли, пока я быстрым шагом неслась к входной двери. — Нет, нет, нет! Это просто совпадение, просто совпадение, — шептала я, выцарапывая проклятую татуировку и ни капельки не веря собственным словам.

Становилось только ещё страшнее. В дверь снова позвонили, и я дернулась, уже некоторое время неподвижно замерев у порога. На какую-то долю секунды я даже растерялась, а после твёрдо решила выкинуть всякие мысли о чёртовой, нереально живой и объёмной звезде, нацепив на лицо приветливую и лёгкую улыбку я широким жестом распахнула двери. И обмерла.

Весь мой задор растворился в мгновение ока, и я от всей души пожалела о содеянном. Да и как было не пожалеть, если вместо беспечной подружки перед дверью обнаруживается комплект из тройки до безобразия серьёзных людей в чёрном? Мне лично всегда казалось, что ничего хорошего подобные ребятки не приносят. Мгновенно отыскав лазейку в сложившейся ситуации я, поспешно вцепившись в дверную ручку, дабы наискорейшим образом оградить мою чувствительную натуру от их дурного общества, рванула единственную преграду на себя. Она почти стала безупречной защитой, однако в последнюю секунду в крошечный проём двери нагло влез носок мужского ботинка. Я тут же отчаянно принялась выпинывать его назад. Но едва я расправилась с ним, как в щель сверху уверенно просунулись пальцы.

— Ишь чего удумал, — негодующе прошипела я, и с ещё большим остервенением одной рукой потянула дверь на себя, другой же всеми известными мне способами стала отковыривать стальные стержни от края.

Нога, усиливая моё сопротивление, крепко уперлась в стену. От натуги я даже тихо зарычала.

— Хрен вам, а не гостеприимство, — через зубы гордо объявила я и тут, по закону подлости, в коридор проскользнул самый любопытный член моей семьи и заговорщицким шепотом над ухом поинтересовался от кого же его сестрёнка так активно скрывается.

Неожиданное вмешательство застало врасплох всех, особенно отлетевшего в глубь лестничной площадки человека в чёрном балахоне. Дверь, оставленная без поддержки, с гулким эхом отразилась от стены. Мой брат в полной мере оценил предоставленное ему зрелище и потрясённо присвистнул. Две оставшихся в стоячем положении фигуры наступательно подались вперёд.

— Мы пришли сообщить вам важную новость, избранная, — грузным голосом изрекла одна из закутанных персон, и я не сумела подавить нервный смешок.

— Избранная? Ха-ха, что за дурацкие шутки на ночь глядя? — с кривой улыбкой вопросила я у пришедших, ощущая, как от дурного предчувствия скручивает желудок. — Шли бы вы отсюда, — судорожно помахала я рукой в сторону лестницы. — Мы шутов не нанимали…

— Мы посланники, — ничуть не оскорбившись заявил более мягкий мужской голос из-под другого капюшона, и я судорожно сглотнула. — И пришли известить вас о заключении Совета.

Он, решив самым уместным именно момент перед вынесением уже ожидаемого мной приговора, стянул с лица полую ткань плаща. От почти идеальных черт его лица меня бросило в холод. Я слышала о них и раньше, но никогда и почти никому бы не пожелала столь близкой встречи с ними.

— По его постановочным данным, мы обязаны оповестить вас об открывшемся в вас даре, избранная, — молвил он и в моих глазах с каждым его словом мельтешило всё больше и больше сверкающих точек. — Даре, проявляющегося лишь по крови женской линии в день совершеннолетие потомственных ведьм…

— Ведьм? — на грани слышимости переспросила я, нервозно гоготнув.

И в момент, когда любезный посланник поспешил растолковать мне всю суть, грань моего самообладания стремительно скрылась в наступающей тьме и сознание тактично предоставило мне необходимый покой. В сознание я пришла только ближе к полуночи. В комнате, куда меня кто-то перенёс, стаяла почти идеальная тишина, ночник слабо освещал замершее пространство и казалось, что пережитое недавно потрясение всего лишь глупый розыгрыш. Но отчётливо выделяющаяся на руке звезда безжалостно разрушала любое опровержение её истинного значения. Угнетающие чувства с новой силой обрушились мне на голову. Я сокрушенно выдохнула и, присев на кровати, запустила пальцы в волосы.

— Господи, за что? — приглушенно обратилась я к своему Богу, устремив страдальческий взгляд в тёмный потолок. — Как ты можешь так беспардонно играть жизнями?!

Как и всегда от ответа он воздержался и я, бесшумно захохотав, едва не расплакалась. Он несправедливости Судьбы хотелось кричать во весь голос, однако я понимала, что не изменю этим ровным счётом ничего. И от этого было до ужаса обидно, а страх от осознания сложившихся условий липкими лапками медленно и с мелкой дрожью пробирался по спине. Появившийся знак, вкупе с совсем не желательным появлением посланников, звучал для меня приговором. И приговором была смерть. Смерть на костре. Такая же, какую совсем недавно я хотела устроить одной из представительниц ненавистных мне созданий. Да не только мне, этих особ в нашем городе, мягко говоря, недолюбливали вообще все. Их ненавидели, их боялись и опасались, а созданные группировки в тайне от непосвященных людей из правительства всячески их истребляли. Я истребляла тоже. И вот теперь, будучи одной из лучших охотников в одной из таких группировок, на моей руке ярким пятном загорелась печать врага всего общества. И эта метка была для меня гораздо хуже, чем просто смерть. Гораздо болезненней, чем если бы я сгорела на костре. Только одно её появление на корню рушило все устои моей жизни, все мои взгляды, все мои надежды и ожидания, весь смысл и всю жизнь. Этот знак значил больше, чем любое из виденных мной проклятий, насылаемых на людей ведьмами.

— Как ты можешь так поступать со мной после всего пережитого? — заорала я, подскакивая с кровати и разъярённо смахивая с прикроватного столика попавшиеся под руку предметы. — Как ты смеешь так насмехаться на всем моим существованием, а, грёбаная ты Судьба?! Как? Как?!

В комнату без стука вбежал брат и почти мгновенно оказался рядом.

— Света, Света, успокойся, — обеспокоенно забормотал Артём. — Не нужно так горячиться, всё образуется…

— Образуется? — вскричала я в негодовании. — Да каким это образом? Как вообще что-то хорошее может образоваться из моего положения? — в секундной вопрошающей заминке он не успел вставить и слова. — Как мне теперь жить? Что теперь делать? Прятаться на чердаке, чтобы мои же приятели не превратили меня в пепел? Мне не нужно такое существование! Их ведь все ненавидят, понимаешь? Все! И заметь на мне эту отметку никого из наших не остановит ни моё положение, ни этот грёбаный закон о неприкосновенности этих…этих…, - привычные мне слова застряли в горле.

Я больше не знала, как называть одарённых избранных, на языке крутились лишь ругательские клички и бросать их в свой же ад ...