Гламуру вопреки

Карен Ямпольски

Гламуру вопреки

Предисловие

Глянцевые журналы… Роскошные модели и актрисы на обложках; статьи, описывающие развлечения богатых и знаменитых, советы на все случаи жизни, мнения экспертов и письма читательниц… Как бы мы ни относились к таким изданиям, они уже давно стали неотъемлемой частью жизни каждой современной женщины. Мы смеемся над расплывчатыми гороскопами и не менее туманными рекомендациями психолога, мы возмущаемся нездоровой худобой моделей, с тоской изучаем очередную «волшебную» диету, с завистью разглядываем супермодный наряд голливудской кинозвезды, — но продолжаем листать ослепительно сверкающие страницы…

Что таится за этой искусственной красотой и кричащей роскошью? Как выглядит известная светская львица до того, как над ее внешностью поработает визажист и компьютерный дизайнер? Что на самом деле представляет собой рок-звезда, чье имя не сходит со страниц «желтой прессы»? Как создаются и разрушаются имена и репутации? Кто правит бал в мире глянца? Хотите заглянуть на его кухню, посмотреть, как варится колдовское зелье, имя которому — гламур?

Изнанку мира высокой моды нам открыл фильм «Дьявол носит Prada», а также одноименная книга. Роман Карен Ямпольски «Гламуру вопреки» приглашает вас в святая святых популярного женского журнала. Вы узнаете, какие жестокие интриги плетутся в кулуарах издательств, как много люди платят за то, чтобы хотя бы прикоснуться к славе и богатству, как трудно не потерять себя в этом мире фальшивых улыбок и кокаина, мишуры светских вечеринок и модных показов, тщеславия и порока. Главной героине, Джилл Уайт, редактору популярнейшего глянцевого издания, приходится не только преодолевать препятствия на пути к вершинам карьеры, а и пройти через настоящую личную трагедию для того, чтобы понять: все-таки главными человеческими ценностями остаются дружба, любовь и материнство.

Но не менее интересны и второстепенные и даже эпизодические персонажи, многие из которых легко узнаваемы. Например, голливудская дива со скандальной репутацией бисексуальной наркоманки по имени Рори Беллмор — это ли не Дрю Берримор? А Пенни Доэрти, «блондинка, “звезда” заштатных сериалов, прославившаяся благодаря огромной груди, проникшим в Интернет любительским порнозаписям и непростому браку», — не Памела ли Андерсон? Джилл Уайт видит их с той стороны, с которой их не видит никто, и честно рассказывает об этом на страницах своего журнала. Как Карен Ямпольски — на страницах своей книги.

И ей можно верить! Ведь Карен Ямпольски 18 лет проработала в масс-медиа, из них девять лет — правой рукой главного редактора одного из самых влиятельных в США глянцевых журналов «Джейн Мэгезин». Остается только гадать, насколько похожа одна из героинь романа, Кейси — верная помощница Джилл Уайт, — на автора книги. Одно можно сказать наверняка — этот живой, остроумный, увлекательный и удивительно искренний роман увлечет вас с первой страницы и не отпустит, пока вы не перевернете последнюю!

1

Объем рекламы на страницах «Джилл» уменьшился на 10 %. — «ЭдЭйдж», октябрь 2004

Тот рабочий день, казалось, ничем не отличался от всех прочих. Примерно в десять минут первого я высосала последние капли из банки диетической колы и вышла из лифта на восьмом этаже. Пропуск я тогда забыла, и охранники уже подвергли меня, пожалуй, всем возможным проверкам, кроме полостного досмотра. Поэтому я испытала облегчение, увидев, что стеклянную входную дверь, как обычно, держит открытой коробка копировальной бумаги. На восьмом этаже не было дежурного, а значит, если бы коробки с бумагой там не оказалось, мне пришлось бы вызвать кого-нибудь, чтобы меня пустили внутрь. Ничего страшного, конечно, но мне хотелось бы проходить в офис как можно незаметнее. Что, по большому счету, совершенно невозможно осуществить. Невозможно из-за «променада».

На восьмом этаже офисы расположены таким образом, что я никак не могу попасть к себе, не выслушав порции новостей от каждого сотрудника. Не то чтобы я их не любила — в большинстве случаев, скорее, наоборот. Но из-за этого ритуала — «променада» — мне требовалось много времени и усилий, чтобы наконец попасть в свой офис и включиться в трудовой процесс, который сам по себе времени и усилий отнимал немало.

Наверное, я могла бы избежать этой проблемы, если бы приходила на работу раньше всех. То есть до девяти часов утра. А об этом не могло быть и речи. Дело не в моих капризах; дело в том, что после всех благотворительных акций, вечеринок и ночных телеинтервью (а это все слагаемые хорошего пиара для журнала) мне просто необходимо поспать утром чуть дольше обычного. К тому же не стоит забывать о такой прелестной мелочи, как бессонница.

Чтобы решить проблему «променада» с максимальным изяществом, я порой представляла, что шагаю по красной ковровой дорожке. Ведь, скажем, знаменитости, которые приезжают на вручение «Оскаров», не останавливаются возле каждого встречного, чтоб обменяться парой слов. Иначе они попросту опоздают на церемонию. Нет, они отшивают этих болтунов — но как мило и доброжелательно они это делают: улыбаются, машут руками, а замедляют ход лишь тогда, когда позируют фотографам или бросают журналистам эффектные реплики.

И вот, я растянула губы в «оскаровской» улыбке, дернула ручку стеклянной двери и вышла на «променад». Приближаясь к скоплению безликих боксов, я принялась фантазировать, будто альтернативный фанк, блеющий из офисных приемников, — это роскошные оркестровые струнные, а флуоресцентные лампы, в свете которых мигом блекла любая красавица, — это ослепительные софиты. И вместо гадкого амбре, образованного плесенью, пылью и подгнившими остатками обедов, я вдыхаю дорогие французские духи какой-то звезды первой величины. Шаткие груды дисков, книжек и старых номеров журнала превращались на моем пути в колонны слоновой кости. Но вот разрисованный фломастером плакат Бритни Спирс, приклеенный на стену у переговорного зала… Этот плакат всегда оставался на месте, заставляя меня улыбаться снисходительной голливудской улыбкой.

Я понимаю, что это ужасно самодовольные фантазии, но я наслаждалась созданной иллюзией: благодаря ей я выглядела не просто Джилл, а «боже-ты-мой-какой-славной-и-неизменно-спокойной-и-всегда-уверенной-в-себе» Джилл. И сейчас, когда наша старшая редакторша сбежала, как крыса с корабля, мне особенно нужно было выглядеть именно так. С ее уходом у меня стало гораздо больше работы… и одним защитным барьером меньше.

Коллеги открыли артиллерийский огонь.

«Джилл! Сможешь сегодня взглянуть на мой выпуск?»

«Джилл! Как ты думаешь, о чем можно написать в рубрике “Утка’ для мартовского номера?»

«Джилл! Ты сможешь уделить время моему макету? Его пришлют сегодня вечером».

А я лишь проплывала мимо них, отвечая на залпы беглым огнем. «Привееет. Здравствуй. Оставь копию у Чейси. Ага, отличная “утка”. Чуть позже, честное слово». Я махала им рукой, как королева Елизавета. Воображение приходило на помощь, когда нужно было забыть о том, среди какого дерьма я вынуждена работать. Когда «Нестром Медиа» выкупили нас, мы поначалу переехали на пятнадцатый этаж и делили его с журналом «Фэшениста». Однако продержались мы там недолго. Хмурые, постоянно недовольные взгляды работников «Фэшенисты» давали понять: им отвратительны наши татуировки, наш пирсинг, наши разноцветные волосы, постриженные в дешевых парикмахерских, да и все наше разгильдяйство в целом. Не успела я опомниться, как нас уже прогнали на нижний этаж — запихнули в уголок за кафетерием, между офис-менеджером и кассиршей. Всем стало ясно, на каком именно месте находится журнал «Джилл» в иерархии медиа-империи «Нестром».

…Осталось пройти всего пару футов. Атака продолжалась.

— Джилл! Ты действительно хочешь, чтоб я перезвонила людям Кейти Хэнсон и сказала, что мы не хотим ставить ее фото на обложку? Действительно?

Тут уж мне пришлось остановиться: этот вопрос вернул меня в реальную жизнь, и довольно грубым образом. Задала его Росарио, редактор раздела досуга.

— Да, действительно! — рявкнула я.

— Но ее альбом сейчас — лидер продаж, — робко взмолилась она. — А ты сама говорила, что нам надо попробовать потакать массовым вкусам. Хотя бы в выборе лиц на обложках.

Я взглянула на Росарио. Ее спутанные голубые волосы торчали в разные стороны. Ей ли не знать, подумала я. Это была настоящая тусовщица — плюс к тому, прости Господи, диджей. Пожалуй, она не совсем верно истолковала мои слова, сказанные на прошлой неделе во время совещания.

— Я имела в виду кого-нибудь вроде… Дженнифер Энистон, — пояснила я. — Но ни в коем случае не победительницу дурацкого реалити-шоу. Если Кейти Хэнсон и появится когда-либо у нас на обложке, то только под заголовком: «Десять причин, почему Кейти Хэнсон — конченая дура».

С этими словами я продолжила путь к офису, как вдруг что-то пушистое коснулось моей лодыжки. Я снова остановилась и взяла на руки Рагглз, собачонку Киры — нашего фоторедактора. Мне не оставалось ничего иного, кроме как сделать Рагглз талисманом редакции, поскольку Кира таскала ее с собой ежедневно, невзирая на все угрозы со стороны отдела кадров. Я поднесла эту малышку (породы йоркширский терьер) к лицу, ожидая поцелуя, но та лишь недовольно тявкнула. Вздохнув, я опустила ее на пол: как я ни старалась, животное все равно меня не любило.

Заметив меня, Кейси — моя помощница — подняла голову, словно ожидая приказа. В моем взгляде она явствен ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→