Моя Марусечка

Вера Колочкова

Моя Марусечка

© Колочкова В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

– Ой, ну посмотрите же на нее, девочки! Скажите – правда же, прелесть?

Ксения Львовна театрально всплеснула ручками и устремила призывный взор на двух молоденьких продавщиц, застывших у нее за спиной.

– Д-да… Очень, очень хорошо… – неуверенно улыбнулась одна из девушек, глянув с сочувствием на Марусю.

А может, Марусе просто показалось, что с сочувствием. Может, она просто так улыбнулась, из профессиональной вежливости. Ей-то какая разница. Не ей же под венец идти в этом дурацком вычурном белокипенном платье…

Нет, само по себе платье, конечно, выглядело великолепно. Когда красовалось на стройном и правильно вытянутом по всем женским линиям манекене. Интересно, с кого только эти манекены лепят? Таких и фигур-то, скорее всего, в природе не существует. Раз, два и обчелся. Можно подумать, только им, этим фигурам, и положено выходить замуж красиво. А остальным, которым природа такой радости не подарила, как быть? Терпеть над собой это вынужденное издевательство? И рассердиться никак нельзя – Ксения Львовна обидится…

Будущая свекровь приблизилась к Марусе своим легким кошачьим шагом, расправила большой белый цветок на лифе, потом снова отошла в сторону и, склонив голову по-птичьи набок, задумчиво проговорила:

– Да-да, вот это как раз хорошо. Вот это как раз то, что надо. Пройдись-ка немного, Маруся. И покрутись, покрутись. Вот так… Ах, прелесть какая!

«Фу ты, леший тебя разбери, – чертыхнулась в который уже раз Маруся, неловко дефилируя перед ее взором. – Какая, к чертям собачьим, тут может быть прелесть? Где ты эту прелесть разглядела, интересно? Обрядили человека в пыточный корсет, затянули веревочки на спине – дышать невозможно…»

Остановившись перед большим зеркалом, она робко подняла на себя глаза и невольно прижала ладошки к лицу, пытаясь остудить пылающие щеки. Еще немного – и в обморок бухнется. Вот уже два часа как эта пытка длится и длится. Саму бы ее, Ксению Львовну, укатать в эти корсеты да заставить тягать через голову все это шуршащее и скользящее свадебное хозяйство… Хотя вот ей-то эти наряды больше бы подошли! Ну, не в смысле, чтоб под венец, конечно, а в смысле природной ее дамской элегантности. Наверняка она не скукожится в этих кринолинах да интимно шуршащих подъюбниках, и шею при этом в голые плечи с перепугу не втянет… Для Ксении Львовны все эти платья более подходящи – слишком уж они по-барски шикарные. А она, Маруся, смотрится в них, как пастушка, которую привезли с чистого поля забавы ради во дворец да заставили нарядиться во все господское. И впрямь, смешно же! Руки у нее пухлые, розово-белые, грудь вон снизу корсетом угнетенная, выперла кверху смешными бугорками, и плечи все время спрятать хочется, прикрыть их руками. И шею втянуть. А лицо, так вообще… Лицо у нее – это песня особая. Непонятно какая. С таким лицом только частушки в деревенском хоре голосить. Круглое, в желтых ярких конопушках, с ямочками на щеках и подбородке. Как мама говорит – красоты нет, а милоты впрок на всю жизнь хватит. А только ей, Марусе, от этой милоты особой радости нет, только наказанье одно. Потому что никаких серьезных эмоций, кроме дурацкой умильной улыбочки, эта ее милота у людей и не вызывает. Ах, мол, веснушки, ах, щечки-ямочки…

Вот и Ксения Львовна, как в первый раз ее увидела, тоже руками всплеснула и начала умиляться, заодно всячески одобряя Никитин выбор. И свадьбу эту сама заторопила. Чего было ее торопить-то? Два месяца всего знакомы, сразу и замуж…

Вот правильно про Марусю говорит подружка Ленка, что она конформистка хренова! Вот так прямо и говорит – хренова. Ленка, она такая. Как скажет, так хоть стой, хоть падай. Зачем, говорит, замуж торопишься? Мало ли, что его маме понравилась. Что из того? Опять, что ль, всяким чуждым хотениям управлять собой позволяешь? А твои, мол, собственные принципы да желания где? И так гневливо наехала, будто сотворила бедная Маруся что-то из ряда вон выходящее. А только никакого такого конформизма она в себе и не прочувствовала, если честно. Она ж не виновата, что у них с Никитой все получилось так лихо-скоропостижно. Хотя вот мама Марусина свою версию Ленкиному наезду выдвинула – завидует, мол, подруга по-черному. Сама увязла в бедном своем неказистом замужестве и подруге такой же судьбы желает. Так завидует, что не стоит Марусе ее и на свадьбу звать. Сглазит еще…

– Ну что, Марусь, берем? Хорошее платье, поверь мне. И зря ты так смущаешься, оно как раз все твои прелести очень выгодно подчеркивает! Сейчас еще фату прикинем, и все в порядке будет… Девочки, несите фату! – весело хлопнула в ладоши Ксения Львовна в сторону продавщиц, и те порскнули разом куда-то в сторону и вскоре торжественно внесли на вытянутых руках дымчато-белую длинную вуаль. «Сейчас взгромоздят мне это на голову, и я буду похожа на новогодний мешок с подарками…» – грустно подумала Маруся, обреченно подставляя голову под белое скользкое кипение.

– Нет! Нет! Девочки, не надо! Снимайте! Это здесь, пожалуй, лишнее… – громко скомандовала будущая свекровь. – Я думаю, Марусь, платье без этого атрибута лучше будет смотреться. Ты как считаешь?

– Да. Пожалуй, я тоже так думаю, – памятуя про Ленкино обвинение в конформизме и потому слегка выдержав паузу, будто борясь с некими внутренними сомнениями, медленно проговорила Маруся. – Фата тут уже ни к чему…

– Ага. Ни к чему. Лучше прическу красивую сделать. С цветами. Я тут в одном журнале видела, потом тебе покажу. Давай-ка лучше пройдись еще! И спину выпрями, попривыкай как-то, вживись в образ. Ну, чего ты кислая такая? Устала?

– Нет, не устала. Волнуюсь, наверное…

– А ты не волнуйся! Помни, что ты – прелесть! Никита, когда тебя в этом платье увидит, просто с ума сойдет!

– Так вы будете это брать или еще примерим? – осторожно подступилась к ним вежливая продавщица.

– Да. Будем брать. Это, – не удостоив ее взглядом, произнесла Ксения Львовна. И уже совсем другом тоном – родственным и по-свойски задушевным – обратилась к Марусе: – Иди, милая, переодевайся.

«Вот же интересно – как это ей удается так своей интонацией управлять? – в который уже раз подивилась на будущую свекровь Маруся, резво направляясь в примерочную. – Так и хочется от ее ласкового голоска подпрыгнуть радостно, взвизгнуть и завертеться, как пуделек на задних лапках…»

– Да уж, хлебнешь ты с такой свекровушкой… – хохотнула тихонько ей на ухо одна из девчонок, помогающих разобраться со сложными шнуровками-ленточками.

– Почему? – вскинула на нее удивленные голубые глаза Маруся. – Почему это я хлебну?

– Да потому что подомнет она тебя под себя как пить дать… Видно же! – тихо прошипела девчонка, стрельнув глазом в щелку плохо задернутых занавесей. – Про таких говорят – мягко стелет, да жестко спать. Жить-то вместе, наверное, будете?

– Ну да, вместе…

– Да тихо ты, Маринка! – строго одернула товарку другая девчонка. – Кто тебя спрашивает-то? Вечно ты со своим языком. Хочешь место потерять, что ли?

– А что я? Я ничего. Я завидую просто… – подмигнув Марусе и улыбнувшись, тихо проговорила Маринка. – Свекровь – это не беда. Это, можно сказать, досадное недоразумение. Вот когда ни мужа, ни свекрови на горизонте не видно – это и есть настоящая беда. А сынок-то у нее как? Ничего хоть?

– Марина! Прекрати! Я кому сказала!

– Да ладно, девчонки. Лучше пожелайте мне счастья от души! – вздохнула наконец свободно Маруся, освободившись от тяжкого корсетного бремени. – Замуж, оно, конечно, не напасть…

– …Лишь бы замужем не пропасть! – легко подхватила общительная Марина. – И в самом деле – счастья тебе! А со свекровкой все-таки ухо востро держи – ишь какая гордая мадам Дритатуева…

– Маруся! Ты где там? – колыхнулась занавеска, чуть оттянутая легкими пальчиками Ксении Львовны. – Поторопись, у нас с тобой еще масса дел запланирована на сегодня.

– Иду-иду! Все, я переоделась уже!

– Проводите меня в кассу, будьте любезны. Платье оформите с доставкой на дом, – тихо проговорила в пространство зала Ксения Львовна, снова не удостоив взглядом оробевших девчонок. И впрямь – очень ловко это у нее получалось! Вроде и не хамит, и слова произносит голосом тишайшим да ровным, а такое чувство, будто они перед ней рабыни бессловесные… Зачем она так? Девчонки как девчонки! Нехорошо как-то. Марусе прямо и обидно стало за них. Так старались, расшаркивались…

– Хорошие какие девчонки! – сердито и немного с упреком озвучила свою мысль Маруся, когда они с Ксенией Львовной вышли из свадебного салона. Правда, сердитости и упрека она себе лишь самую капельку позволила. Испугалась. Посмотрела на потенциальную свекровь искоса – не обидела ли?

– Да. Хорошие. Наверное, – снисходительно проговорила Ксения Львовна. – Ты знаешь, я как-то никогда не обращаю внимания ни на продавцов, ни на официантов, ни на консьержек. Для меня они все на одно лицо… Слушай, Марусенька, мы же хотели еще открытки с приглашениями прикупить! Нам же для всех гостей не хватило! Пойдем, купим. Как хорошо, что я вспомнила!

Она тут же увлекла Марусю к киоску с открытками и с воодушевлением принялась советоваться насчет цвета, размера и всяких других причиндалов этих самых открыток, и рассматривать их с придирчивой щепетильностью, что было Марусе совсем уж непонятно – какая разница, какие будут эти открытки! Можно и вообще телефонным звонком на свадьбу пригласить.

Потом, дома уже, отобедав и напившись чаю, они еще раз обсудили список гостей. Со стороны Маруси народу получалось мало. Кого ей особо приглашать-то, кроме мамы?

Родственников – раз, дв ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→