Демон и Фиалка

Гуйда Елена, Оксана Северная

Демон и Фиалка

Тревожный свет настенных факелов освещал зал совета высших демонов.

Огонь плясал в жаровнях, в длинных желобах вдоль стен бежала лава. От чего становилось не просто жарко, а просто невыносимо. Даже мне, демону привычному к адской атмосфере.

И только пол из черного глянцевого камня оставался чуть прохладным. Он не отбивал свет — поглощал его. И от того я не мог разглядеть своего отражения, а словно смотрел в первородную тьму.

Может, оно и к лучшему. Не хотелось бы перед смертью видеть столь убогое зрелище. После боя со стражами Главы я… хм… выглядел мягко сказать — непрезентабельно.

Проклятье! Кажется, сейчас я доживаю последние мгновения своей трёхтысячелетней жизни. А думаю о том, что у меня испорчен любимый костюм.

Смешно. Кому-то. Ильмариону, к примеру.

Руки сковывали кандалы, отлитые в адских кузницах мелкими полудемонами. Магия крови была в основе этого металла. Такие путы не разорвать. Тем более — сейчас.

Шестеро демонов совета восседали полукругом, взирая на меня с высоких каменных тронов. Шестеро сильнейших и беспощаднейших существ во всех мирах.

И я, как вы успели догадаться, очень им насолил. Просто безумно насолил, попытавшись пустить корни в кресле главы совета. По крайней мере, мне бы хотелось так думать, чтобы смерть моя не казалась бессмысленной.

Ивсиан поднялся с места медленно и так же медленно направился ко мне. Пытался напугать? К чему эти прелюдии? Кому, как не ему знать, что этими танцами меня не испугаешь! Я прекрасно знал, на что шёл и готов был к тому, чем для меня может обернуться эта затея.

— Мне одно не понятно, на что ты надеялся? — прогремел голос Ивсиана, отбиваясь многоголосым эхом от сводов зала. — Неужели ты полагал, что у тебя получится сместить меня? Неужели ты думал, что слава твоего деда проложит тебе путь к трону? А? Что ты скажешь — Тарион иль Сарах Раор Хаос, потомок Хаоса и наследник Огненных песков. Правитель Ветреной пустоши… Какой ты жадный оказывается…

Ивсиан специально перечислял мои титулы, специально вспомнил мою родословную. Хотел задеть меня. Вывести из себя. Не на того напал.

— Ну, понимаешь, мне просто жаль тебя стало! Такая древность на троне Ада! Думал ты на покой давно хочешь… Просто стесняешься сказать об этом. Я бы тоже стеснялся… Ну… Вот, решил подсобить, — одарил я его кривоватой насмешливой улыбкой. — А ты обидчивый, как оказалось. К упоминанию о своем возрасте относишься, как престарелая прима большого театра, честное слово.

А вот мои слова достигли цели. Он прекрасно понимал, что мне нечего терять — потому и насмехаюсь. Потому и плюю на его авторитет в присутствии всего совета. А кто станет подчиняться демону, которого высмеивает смертник.

В его рука вспыхнуло пламя.

Ну, вот и все! Пора в первородную тьму! Как там говорил один философ, помирая от нейросифилиса — зато вспомнить есть что!

— Ты так просто не отделаешься, Тарион! — снова громыхнул голос Ивсиана.

И я сообразить ничего не успел, как мне в грудь ударил черный скипетр главы совета. Тело разорвало такой болью, что мир смазался, реальность норовила уплыть и качалась, как мелкая шлюпка в шторм!

— Я не подарю тебе милости в виде смерти. Ты останешься жить! В человеческом мире, как человек. Без сил и возможностей. Это сдохнешь, как простой смертный!

Огонь, бежавший по венам, всегда являвшийся частью меня вспыхнул, выжигая остатки сил и померк, оставляя меня в кромешной тьме.

Глава 1

Жизнь — полоса белая, полоса чёрная, главное — идти поперёк…

Фиалка

— Соня! Мне тебя не слы-ышно-о! — Катька на другом конце провода протяжно завопила в динамик, оглушая меня.

— Да тут я, тут. Чёрт бы побрал этих лифтёров! За две недели лифт не починили. Опять заниматься этой физкультурой приходится, — плечом я подтянула телефон ближе к уху и продолжила подъём на двенадцатый этаж, гружёная, как ишак, сумками и многочисленными пакетами из продуктового. От жары лёгкий летний сарафан прилип к спине, а спёртый воздух заставлял дышать чаще. — Так что там с Егором?

— А ничего нового, — подруга продолжила вещать о своём теперь уже бывшем парне. — Свалил в закат вместе с моим фотиком! Глаза б мои его больше не видели. Козёл пучеглазый. Нет, блин, какая же я дура была! Как могла вообще посмотреть на такого кобелину да ещё и вора? Тьфу… Ладно, хрен с ним.

— Я бы на твоём месте заявление написала. Фотик тыщ двадцать, небось, стоил?

— Да пусть подавится! — Катька фыркнула в трубку. — Не хочу больше про него слышать вообще! У тебя там как? Как там твоё обучение? Как Питер?

— Питер посмотрела только со стороны метро и маршруток. Каждый день тренинги и мероприятия. Зато сертификат дали, — онемевшими пальцами я поправила сползающую с плеча сумку и откинула волосы с лица, — и отпустили на сутки раньше. Вот хочу до прихода Лёшки ужин приготовить. Сюрприз сделаю. Как ты там говорила надо курицу с яблоком и черносливами запекать?

Из динамика раздались два прерывистых гудка.

— Ой, да всё предельно просто: шпигуешь курочку смесью… — гудки повторились, отчего внутри липкими волнами разрасталась тревога. Кто-то нетерпеливо ожидал окончания разговора на второй линии. Может, Лёша?

— Хорошо! Кать, вторая линия. Извини, перезвоню, — пробормотала я и, с трудом переключив вызов, сдавленно ответила, не разглядев личность звонившего на экране. — Алло?

До меня донеслись сдавленные всхлипы и частое дыхание. Следом надрывный вой. Сердце подпрыгнуло в груди. Чёрт возьми, что-то случилось…

— Алло?! Говорите!

Хотелось бросить все пакеты, схватить телефон и, наконец, понять, кто надрывается на том конце провода.

— Соня… — сдавленный голос матери показался сухим, безжизненным. — Соня, твоя бабушка… О, господи… Инфаркт, она…

Опять всхлипывания. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. По спине пробежал холодок.

— Она в больнице, да?!

— Нет, Соня… Она… умерла час назад…

Нет. Это нереально. Этого не может быть… Пакеты под аккомпанемент сдавленных рыданий с пронзительно громким шумом падают на грязную плитку. Ком в горле не позволяет вдохнуть, не позволяет говорить. Я замерла, не в силах сделать ни единого шага вперёд.

— Заречье… Нужно ехать в Заречье… — голос матери долетал сквозь гул в ушах. Ком в горле прорвался наружу потоком горячих слёз, стекающих по лицу. Судорожно втянула ртом затхлый горячий воздух.

— Хорошо, — собственный голос звучал чуждо, будто это и вовсе не я, будто всё это происходит не со мной. Словно новость врезалась ножом в сердце другой девушки Сони… Сегодня был самый обычный день, всё это нереально, невозможно, невозможно, невозможно!

Входная дверь квартиры появилась перед глазами внезапно, будто из-под земли вынырнула. Липкими дрожащими пальцами мне удалось выудить ключ из сумки, вставить в замок… Затем пришло осознание того, что пакеты с продуктами остались там, на лестничной площадке. Но сил возвращаться обратно не было. Холодная пустота в груди расползалась по венам ледяными струями.

Её больше нет. Я не услышу её голос, не смогу уткнуться в толстый свитер, источающий тонкий и такой родной аромат жасмина и лилий, не расскажу ей о последних новостях… «Выше нос, моя Фиалка!» — в ушах до сих пор стоял её мелодичный тёплый голос, от которого сейчас всё внутри холодело. А я с ней даже не попрощалась…

Когда мы созванивались? Неделю? Две назад? Она с упоением рассказывала о новых сортах пионов, а я слушала вполуха, глупая… Не подозревала, что это был наш последний разговор. Последний! Что больше я её не услышу. Не скажу, как сильно скучаю, как мне не хватает её чая с вареньем из лепестков роз, не хватает её спокойствия и рассудительности…

Плохо соображая, я ввалилась в тёмную прихожую, скинула босоножки и рванула в комнату. Когда нужно выезжать? Что нужно с собой взять? Деньги? Документы?

Пальцы обхватили ручку и дёрнули дверь на себя. А следом на меня обрушился протяжный женский вопль.

За пеленой из слёз, будто кадр из идиотского сериала, предстала картина, которую я не ожидала увидеть никогда в жизни. Сердце пропускало удар за ударом. Это сон. Просто дурной сон. Нужно проснуться! Сейчас же! Я сжала руки в кулаки, заставляя ногти до боли впиваться в кожу.

Но… нет. Всё оказалось слишком реальным. Мой Лёша… мой любимый Лёша навис над хрупкой обнажённой девичьей фигурой в весьма откровенной позе, и моё появление его явно сильно удивило.

— Соня?! — он спрыгнул с кровати, как ошпаренный, размахивая руками, как огородное пугало, — Соня… это не то, о чём ты подумала! Соня! Стой!

Я сделала шаг назад и упёрлась в стену. Жизнь расстреливала меня, будто из гранатомета, не щадя ни капли. Выстрел за выстрелом отнимая то, что было любимо и дорого.

* * *

Две недели спустя

Пальцы бережно прошлись по фиолетовым нежным лепесткам цветка, стоящего на рабочем столе, вдали от пронзительных солнечных лучей. Фиалка. Мой символ, моё второе имя, которым бабушка ласково называла любимую внучку за необычный цвет глаз. С лейкой в руках я застыла посреди спальни, в которой прошло моё детство. И до сих пор всё — от небольшой деревянной кровати и плакатов звёзд на стенах до моей фиалки — сохранилось здесь в том, изначальном, виде.

В мыслях яркими картинками замелькали воспоминания прошлых дней…

… - Сказку! Ну, пожа-алуйста! — мне было тогда восемь, и родители отправили меня к бабуле на целое лето ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→