Рейс

Сергей Леонидович Лойко

Рейс

Памяти моей жены

Анастасии Перфильевой

посвящаю Эту книгу

Благодарность

Автор выражает благодарность редакторам романа:

техническому редактору Ирине Демченко

литературному редактору Павлу Матвееву

выпускающему редактору-корректору Ирине Кривошеиной

Особая благодарность поэту Игорю Иртеньеву за ценные советы по редактуре.

Автор выражает благодарность консультантам:

генерал-лейтенанту ВСУ Игорю Романенко (тема ПВО)

майору разведки спецназа ВСУ Константину Вьюгину

(военная тема — Донбасс)

Ольге Бесперстовой (советы по редактуре и консультация по теме Донбасса)

Артему — Тёме Киевскому (уголовная тематика)

Виктории Катаевой (медицинская тема — родильный дом)

Мише Козыреву (тема Екатеринбурга)

Ирине Демченко (общая тематика)

Светлане Шило (общая тематика)

Марии Касиан (общая тематика)

Наташе Исаковой (советы по диалогам)

Особая благодарность Алексею Дорошу (общая тематика).

Особая благодарность Оксане Макухиной за продюсирование проекта.

Особая благодарность Инициативе Украинской культурной дипломатии в Объединенных Арабских Эмиратах — FromUA Cultural Diplomacy (https://www.facebook.com/fromua.ae/?pnref=story).

Особая благодарность Александру Куприну, прототипу главного героя, за редактуру контента. За то, что консультировал автора по полицейской, уголовно-процессуальной и военной тематике. За то, что предоставил свою яхту в Марине-дель-Рей (Лос-Анджелес) для работы над несколькими главами романа.

Особая благодарность издателю Дмитрию Кириченко (Bright Star Publishing) и дизайнеру Виктории Кириченко (Bright Star Publishing).

ОТЗЫВЫ

Роман Сергея Лойко «Рейс» — это и классический боевик, и криминальная драма, и туго закрученный политический триллер, и репортерское расследование, вовлекающее в свой водоворот воров и чекистов, маньяков и президентов, Москву и Пафос, Лос-Анджелес и Донбасс. Но подлинной пружиной повествования и маркой качества, отличающей этот роман, служит человеческая боль автора-журналиста, желающего докопаться до правды о гибели рейса МН-17. Этот моральный посыл делает приключенческий роман политическим высказыванием, столь необходимым в мире постправды и в облаке пропагандистской лжи, окружающей грязную войну России в Украине.

Сергей Медведев,

историк, журналист, телеведущий

Вещь — супер! По ходу повествования читателя, как на американских горках, бросает вверх-вниз и из стороны в сторону. Но ювелирно рассчитанная траектория приводит его к финальной точке. После которой… И вот такого я, честно признаюсь, не встречал никогда.

Игорь Иртеньев,

Украина перед Сергеем Лойко в долгу. Это он, московский корреспондент лос-анджелесской газеты, был практически первым, с чьей подачи мир узнал о донецких «киборгах». Это его роман «Аэропорт» (а не сообщения местных изданий, тем более не сводки Министерства информации) донес до разных людей — благожелательных и не очень, заинтересованных и не слишком — правду об очередной войне России. Новый роман «Рейс» отличается от дебюта принципиально: это уже не «новая журналистика» (в духе Капоте, Миллера, Вулфа), лишь слегка беллетризованная для удобства потребителя, это полноценная проза. Да, жанровая, но назвать ее развлекательной язык как-то не поворачивается. Документальная коллизия, выстроенная вокруг сбитого боевиками злополучного малазийского лайнера, масса достоверного фактажа — здесь журналистское ремесло американского разлива берет в авторе верх. И одновременно яркие герои и фабула, захватывающая даже по голливудским меркам, — все это не позволяет отложить книгу, пока не перелистнешь последнюю страницу.

Юрий Макаров,

журналист, телеведущий

Книга интересная, актуальная и глубокая. Да, это триллер, детектив и боевик одновременно, но самое главное, что в основе романа лежит реальное расследование крушения «Боинга» рейса МН-17 — одной из самых кровавых трагедий в войне, развязанной Россией против Украины. С точки зрения военной экспертизы, роман достоверный, отражает произошедшее с документальной точностью и реконструкцией ключевых событий. Поражает скрупулезная детализация образов и сцен, тем не менее эти технические и специальные вопросы не мешают восприятию сюжета и раскрытию образов героев. Множество судеб противоположных, не связанных между собой людей — от жуткого серийного маньяка-убийцы до псевдоминистров, от невинных детей до одержимых жаждой мести зеков — собирает в одном месте война. Напряжение захватывает с первой страницы и не отпускает до самого конца. Невозможно оторваться. Это уникальная, правдивая и совершенно необходимая обществу книга. Политический триллер номер один на сегодня.

Игорь Романенко,

генерал-лейтенант ВСУ в отставке

Пролог

ПРИЗНАНИЕ КОШЕВОГО

18 декабря

За решетчатым окном «шли и шли и пели “Вечную память”». Куривший у подоконника капитан полиции Федотов не задавался вопросом, по ком она звучит. Все и так знали, что сегодня хоронят известного байкера Султана, в миру — Ивана Пустового, который «хату покинул, пошел воевать» на Донбасс, где и сгинул в неравном бою с укрофашистами, о чем уже дня три как трубили по всем телеканалам. Депутаты, казаки, рокеры и аналитики распевали панегирики безбашенному герою «народного ополчения Новороссии». Из репортажей явствовало, что Султан, командир добровольческого батальона, воевавший под этим же ником-позывным, попал в окружение под Донецком, отстреливался до последнего патрона и пал смертью храбрых.

Для страны событие стало настолько знаковым, что президент перенес свою ежегодную большую пресс-конференцию с четверга на пятницу, чтобы принять участие в церемонии — уже на Красной площади, при погребении праха героя в Кремлевской стене. Изуродованный труп Пустового украинские националисты обменяли на двадцать пять своих раненых и убитых соратников. Это тоже было известно Федотову из новостей, ни одному слову в которых он, ветеран двух Чеченских войн, не верил.

Возможно, в какое-нибудь иное хмурое и морозное декабрьское утро он и удивился бы огромному скоплению разношерстного люда, идущего за гробом с непокрытыми головами, красными знаменами, хоругвями, ликами святых и венками с вплетенными в них пластиковыми цветами и оранжево-черными георгиевскими ленточками. Но только не сегодня, когда вывалившийся из его правой почки в мочеточник четырехмиллиметровый камушек причинял ему такие неописуемые мочеполовые страдания, что капитан в течение последнего часа уже четыре раза должен был прерывать допрос и бегать в туалет в дальнем конце коридора.

Неописуемыми эти ощущения представлялись Федотову потому, что стреляный во всех смыслах мент не обладал опытом профилактики мочекаменной болезни. Путаясь в симптомах, капитан грешил на младшего лейтенанта Полухину из разрешительного отдела, которая накануне после продолжительной осады уступила-таки его служебному рвению и разрешила наконец воспользоваться «личным оружием» по прямому назначению. Федотов знал, что он скажет Полухиной в понедельник, когда она попадется ему в коридоре, но не знал, что соврет супруге Кирочке сегодня вечером. Не знал он и когда сможет попасть к врачу, к какому и где, тем более в выходные. А ему объективно становилось с каждой минутой все хуже. Капитан любил это слово — «объективно». Но даже объективно не знал, когда сможет закончить этот допрос, который длился уже около часу и без всякого толку. На физическое воздействие для вразумления подозреваемого Федотов в его сегодняшнем состоянии был неспособен.

Задержанный на месте преступления с оружием в руках что-то невнятно мычал, то ли нуждаясь в срочной психиатрической помощи, то ли в еще более срочной опохмелке. Когда Федотов, морщась от боли, взял с подоконника графин и налил сначала себе, а потом и убийце в стакан воды, тот всосал ее в себя одним глотком. Сделал он это не поднимая головы, причмокивая губами и языком, как зверь, и расплескивая воду на бледно-коричневый линолеум, местами выцветший и исполосованный ножками стола, который все время двигали, и стула, на котором все время ерзали. Потом он вновь обхватил лысеющую голову руками и опять принялся раскачиваться из стороны в сторону в такт своему внутреннему монологу, вздрагивая время от времени — то ли от икоты, то ли от рыданий.

Федотов сам был с жестокого бодуна, но и ему в какой-то момент стало невыносимо дышать лезущими в лицо спиртовыми выхлопами. Капитан открыл форточку и жадно глотнул терпкого, как маринованный огурец, морозного воздуха. После спасительной кислородной инъекции он закурил новую сигарету. Край рыжего горшка с кактусом на подоконнике весь был замалеван пепельными разводами. У подножия покрытого белесыми колючками растения уже образовалась неровная кучка коротких капитанских окурков. В кабинете заметно посве ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→