Варвара Клюева

Бремя человека

Стук в дверь сам по себе был уже ЧП. Между собой эйпи общались радиотелепатически, а Юзефу, единственному человеку на Станции, без приглашения визитов не наносили. Ни разу за девять лет совместного обитания на Флории. Кое-как продев непослушные руки в ускользающие рукава халата, Юзеф разблокировал замок. Дверь отъехала в сторону.

– Что случилось?

Лицо возникшего в проёме Алекса было лишено выражения. Как всякий эйпи (Artificial Person), он обладал способностью использовать мимику при общении с человеком, но сейчас, по всей видимости, не счёл нужным её задействовать.

– Вам следует увидеть это самому, пан Косинский.

Входя следом за эйпи в биолабораторию, Юзеф полагал, что готов ко всему, но открывшееся глазам зрелище повергло его в шок.

Удар топора расколол голову и верхнюю часть туловища сидевшей за столом Эллы на две почти отделившиеся друг от друга половинки. Извлечённый из черепа треснувший сфероид искусственного мозга плавал в лабораторной посудине, наполовину залитой дымящейся жидкостью. Рядом, на столе перед экраном с изображением флорийского "термитника", стояла бутыль с маркировкой "HCl 39%".

Тело Эба тряпичной куклой раскинулось на полу у правой стены. У его ног валялось орудие преступления – насаженный на длинное топорище топор из сверхпрочного полимера, предназначенный для аварийного вскрытия помещений Станции в случае чрезвычайной ситуации. Череп Эба, в отличие от черепа Эллы, был вскрыт цивилизованно: круглая крышка-купол аккуратно отделена от головы по линии фабричного разъёма. Сфероид мозга лежал под рукой эйпи, указательный палец замер на выпуклости с алым ноликом – значком, предупреждающим, что нажатие на кнопку приведёт к обнулению информации.

Пульсомер Юзефа тревожно запиликал. Неподвижно стоявшая в углу Алиса, которую пан Косинский сначала не заметил, шагнула к аварийному стенду (именно оттуда был изъят топор), щёлкнула креплением, сняла аптечку, достала заряженный шприц.

– Кардиокипер, – пояснила эйпи уставившемуся на неё человеку. – Вам сделать инъекцию, пан Юзеф, или вы сами?

Лекарство Юзеф вколол самостоятельно, на это его умственных способностей ещё хватило. А вот осмыслить произошедшее, при всей его очевидности, не получалось – из-за шока.

– Пани Алиса, вы можете реконструировать картину событий?

– С небольшой вероятностью ошибки. Эб вошёл сюда, когда Элла просматривала записи с видеокамер, установленных перед гнёздами местных общественных насекомых. Думаю, он объяснил своё появление необходимостью покормить животных в изоляторах. Так или иначе, она снова переключила внимание на экран и не отследила, как он замахнулся снятым со стенда топором. В противном случае она успела бы уклониться от удара или, по крайней мере, послать сигнал нам с Алексом. А сигнала не было. Положение тела свидетельствует, что удар мгновенно нарушил целостность мозга и привёл его в полностью нерабочее состояние. Но информация частично должна была сохраниться, а кнопка обнуления с большой вероятностью не сработала бы, поэтому Эб извлёк мозг и уничтожил его содержимое посредством кислоты. После чего вскрыл свой череп и отдал приказ аварийной системе управления стереть собственную память.

– Но что могло заставить его проделать всё это? Вы знаете?

– Нет.

Юзеф перевёл взгляд с бесстрастного лица Алисы на столь же бесстрастное лицо Алекса.

– Нет. Ни Эб, ни Элла не передавали нам данных, из которых можно было бы сделать вывод о причине его поступка.

Юзеф хотел спросить о принципиально возможных для эйпи мотивах уничтожения чужой и своей личности, но тут Алиса, возвращая аптечку на стенд, щёлкнула креплением. Пан Косинский вздрогнул, подошел к стенду, замкнул и отомкнул один из держателей, предназначенных для топора. Щёлк-щёлк. Человек покрылся испариной, заголосил пульсомер, эйпи снова схватилась за аптечку. Но Юзеф усилием воли подавил слабость и покачал головой.

– Всё в порядке. Мне просто нужно полежать. И подумать. Прошу меня не беспокоить.

После чего поднял топор и поплёлся в свою комнату.

Блокируя замок, пан Косинский увидел, что у него дрожат руки, и только тогда понял, до чего напуган. Мысль о том, что запираться бессмысленно, что при желании эйпи вскроют его убежище и без топора, спокойствия не прибавила.

"Без паники! – приказал себе Юзеф. – В конце концов, я прожил долгую жизнь и отправился на Флорию, собираясь закончить здесь свой век. Нет большой разницы, умру я сейчас, в результате убийства или через десяток лет естественной смертью".

Самовыговор не особенно подействовал. Да, Юзеф настоял, чтобы его включили в состав бессрочной научной экспедиции на Флорию, во многом потому, что хотел здесь умереть. На Земле он чувствовал себя ненужным и бесконечно одиноким. Молодёжь смотрела на дряхлеющего учёного-мастодонта со снисходительной жалостью, а сверстники… По большому счёту, все его сверстники умерли. Превратились в биотехнологические устройства с памятью его бывших друзей, добрых знакомых, коллег. Юзеф так и не смог принять их новую форму существования. Даже эйпи, с их изначально искусственным интеллектом, вызывали у него меньше неприятия, чем "бывшие люди". Короче говоря, он сознавал, что пережил своё время, и ждал смерти без страха. Но смерть смерти рознь. Одно дело – тихое умирание мозга, отработавшего своё, и совсем другое – кровавая смерть от руки спятивших эйпи. И честь стать первым человеком, погибшим по такой экзотической причине, его совершенно не прельщала.

"Но почему я решил, что они сошли с ума? Потому, что солгали мне? А точно ли солгали? Да, других вариантов нет. Эйпи автоматически фиксируют и анализируют любую поступающую информацию, любое изменение в окружающей среде. Их восприятие во много раз острее, а скорость мышления и реакций во много раз выше человеческих. Элла не могла не услышать щелчок держателя на аварийном стенде. А услышав, обязательно отреагировала бы, потому что использование аварийного оборудования подразумевает ЧП. И Алиса не могла упустить эту деталь из виду: снимая аптечку, она сама щёлкнула держателем. Если даже я сообразил, что это оначит… И Алекс не указал ей на ошибку, когда она излагала мне свою нелепую версию…"

Пульсомер опять запищал, и Юзеф поспешил лечь. Нужно привести себя в форму, сделать дыхательные упражнения. Возможно, эйпи и не желают ему смерти, но если они вломятся сюда – даже из лучших побуждений, ради оказания помощи, то от ужаса его вполне может хватить удар. Лучше уж позаботиться о себе самостоятельно.

Дыхательная гимнастика помогла не только расслабиться и успокоиться, но и отстраниться. Проблема выживания отошла на второй план, на первый выступила логическая задача. Итак, убийство Эллы не могло произойти по сценарию, описанному Алисой. Когда убийца снял топор со стенда, жертва находилась в другом помещении – звукоизолированном или расположенном от биолаборатории достаточно далеко. Нападение, скорее всего, произошло в коридоре: при входе в любой из боксов убийце потребовалось бы открыть дверь, что не оставляло ему шансов войти с топором незаметно. В коридоре же он мог появиться из одного из ответвлений точно в тот момент, когда Элла миновала развилку. Двигаться стремительно и бесшумно эйпи умеют.

Потом он перенёс тело в биолабораторию, устроил его на стуле, включил монитор, открыл видео, словом, постарался создать впечатление, будто убийство произошло так, как описала Алиса. Вопрос – зачем? Какой смысл убийце, собирающемуся покончить с собой, внушать оставшимся мысль, что Элла погибла в лаборатории?

Нет, задаваться этими вопросами пока не стоит, иначе на первый план сразу вылезают главные зачем и почему, а степень его отстранённости, как чувствовал Юзеф, недостаточна для решения задач, переворачивающих представления о миропорядке. Но мысль, стоящая за вопросом, заслуживает рассмотрения. Убийце, планирующему умереть, нет видимого смысла устраивать инсценировку. А как насчёт убийцы, который намерен жить дальше? Может ли статься, что Эб – вторая жертва, козёл отпущения?

Тут пан Косинский впервые в жизни пожалел о том, что психология эйпи не входила в круг его интересов. Нет, в отличие от большинства обывателей, он не считал "искусственных персон" устройствами, призванными обслуживать потребителя-человека. Он знал, что эйпи обладают всеми признаками личности: интеллектом, уникальностью, свободой выбора. Просто так случилось, что ум учёного занимали другие предметы. Астрофизика, микробиология, материаловедение… Три докторские диссертации, множество трудов и открытий в столь далёких науках – надёжная защита от подозрений в узколобости и ограниченности. В конце концов, даже самые разносторонние из человеческих гениев не всеядны в своей любознательности.

"С собой-то мог бы и не лукавить, – укорил Юзефа внутренний критик. – Хоть на пороге смерти признай, что твоё странное безразличие к эйпи коренится в чувстве собственной неполноценности".

Юзеф поморщился. Гадко, но верно. Ещё в те годы, когда его называли блестящим юным дарованием, он понимал и досадовал, как безнадёжно люди проигрывают эйпи. Проигрывают по всем параметрам. За каких-то двадцать лет с появления первой успешной модели, созданной на основе искусственного интеллекта путём внедрения в искусственные нейронные сети аналога гипоталамуса и внесения элемента спонтанности в активацию нейронных связей, эйпи прочно заняли ведущие позиции во всех сферах науки и производства. Человечество с каждым годом всё больше превращается в иждивенца, паразитирующего на собственном детище. Если эйпи вдруг утратят интерес к жизнеобеспечению "родителей", люди окажутся перед лицом катастрофы, и большой вопрос, сумеют ли её пережить.

Тяжело сознавать свою полную зависимость от тех, кто во всём тебя превосходит и совершенно от тебя не зависит. Ещё тяжелее не знать ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→