Читать онлайн "За рамками статистики"

автора "Клюева Варвара"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
... орожно предположила Маша.

– Да ладно! – усомнилась Галина. – Много ты знаешь мужиков, которых смерть жены вынудила бросить работу? Ну, взял бы Трофимов короткий отпуск, что это даст ворам? Недельную передышку? При том, что убийство поднимет на уши полицию, которая будет копать во всех направлениях?

– М-да, звучит абсурдно, – признала Маша. – Хорошо, я тебя поняла… Да-да, постараюсь. Тебе тоже. До связи!

– Намекаешь, что пора сворачиваться? Хочешь подумать? Окей, не буду мешать. Только на рожон не лезь. Захочешь чего узнать, сама их не расспрашивай, напиши мне.

* * *

Свет в палате давно погасили, а Маша всё крутила в голове известные ей данные, тщетно пытаясь слепить из них более-менее правдоподобную версию.

Если верить статистике, женщины не склонны к насилию. Девяносто три процента осуждённых за убийство и покушение на убийство – мужчины. Из оставшихся семи процентов две трети – безработные алкоголички и наркоманки. Среди трезвых женщин-убийц около половины – доведённые до крайности жертвы домашнего насилия. И убивают они, как правило, насильников. Сколько-то процентов – моральные уродки, избавляющиеся от собственных детей-младенцев или престарелых родителей, за которыми требуется уход.

На долю женщин, убивших или попытавшихся убить другую женщину – не родственницу, не в пылу ссоры, в здравом уме – остаются сущие крохи. А уж случаи, когда будущая мать пытается убить другую будущую мать, должно быть, вообще за рамками статистики. Особенно, если учесть, что мамочки меж собой незнакомы и не имеют явных психических отклонений. Ради чего беременной тётке рисковать своей свободой и благополучием будущего ребёнка? Что может заставить женщину, которая носит в себе новую жизнь, посягнуть на две чужие жизни?

Паника. Смертельный страх. Иного мотива Маша, примерившая ситуацию к себе, придумать не могла. Но среди куцых сведений о соседках по палате, о Вере и её муже не было ни намёка на существование какой-либо угрозы кому-либо. "Ладно, мотив пока оставим за скобками, – решила Маша. – Остаются психология и возможность. Психология без мотива мало что даёт. А что у нас с возможностью?"

Маша окинула взглядом палату. Квадратное помещение размером где-то пять на пять. Напротив двери – два окна, по центру – проход между двумя рядами коек, стоящих перпендикулярно боковым стенам, изголовьем к стене. Если смотреть из прохода от окна то первую койку слева занимает Маша, справа – Алия. Средняя в левом ряду – койка Веры. Напротив лежит Римма, слева у двери – Кристина, справа – Зинка.

Зловещий тёмный силуэт, который успела заметить, но не разглядеть Маша, нависал над Верой со стороны двери, то есть злодейка стояла между койками Веры и Кристины. Сколько времени у неё было на то, чтобы, метнув в Машу подушку, нырнуть в свою постель? Если Алия и Римма проснулись от звука её падения, то счёт шёл на доли секунды. Успела бы, к примеру, Зинаида, сделать три-четыре шага до своей койки и лечь незамеченной? Мог ли её рывок и сопутствующее колыхание воздуха не разбудить Кристину? И почему, кстати, Кристина так подозрительно крепко спала?

Маша было оживилась, но, поразмыслив, поняла, что "улики" против Кристины эфемернее того дуновения ветерка, который должен был бы её разбудить. Тётка могла спать лицом к двери, накрывшись подушкой, или просто крепким сном – измаявшись после предыдущей бессонной ночи, которую обеспечила ей Маша своим бестактным замечанием о взглядах европейцев на угрозу ранних выкидышей. И насчёт доли секунды Маша погорячилась. Звук, послуживший сигналом к пробуждению, может обрабатываться сонным мозгом несколько минут: иной раз кажется, будто будильник прозвенел только что, а цифеблат показывает, что прошло четверть часа. И одновременное пробуждение Риммы и Алии – не факт. Если одна из них, проснувшись, таращилась в угол, откуда донёсся звук, у другой была пара секунд для манёвра.

"Короче, число вариантов всё то же – четыре. Не вышло из меня Шерлока Холмса, – думала Маша, бесцельно разглядывая пустую подушку, белевшую в изголовье соседней койки. – Интересно, как бы он выкрутился на моём месте? Да никак, наверное. Конан Дойл никогда бы не подсунул ему преступление без улик и свидетелей. Дедукция без исходных посылок – нонсенс. Ну вот, думать бесполезно, спать невозможно… Окно закрыли, шпингалет отобрали, эта гора под головой всю шею мне вывернула! – Маша выдернула из-под себя подушку и остервенело швырнула в ноги. Потом посмотрела на соседнюю койку… И тут её озарило. – Ёкэлэмэнэ! Подушка! А вариант-то, похоже, единственный!.."

* * *

Возбуждение, охватившее Машу в результате её открытия, исключало саму возможность уснуть. Какой там сон, если она спокойно лежать не в состоянии! Ей необходимо немедленно с кем-нибудь поделиться! Понимая, что звонить Галине в начале второго ночи – это чересчур, Маша нашарила рукой планшет, ногами – тапочки и отправилась в туалет писать письмо.

Ей оставалось подписаться и щелкнуть по кнопке "отправить", когда дверь туалета скрипнула. Подняв голову, Маша увидела её. Римму.

Их взгляды встретились, и обеим сразу стало понятно, что притворяться нет смысла.

– Со мной тебе так легко, как с Верой, не управиться, – севшим голосом предупредила Маша.

– Я не сумасшедшая, чтобы садиться за убийство, – прошипела злодейка. – Дважды бог миловал, испытывать его терпение в третий раз что-то не хочется.

– Зачем ты… Почему?

– Давай баш на баш, – предложила Римма. – Я рассказываю тебе, почему, а ты мне – как догадалась, что это я, идёт?

Маша молча кивнула.

– В общем-то, по глупости. Очень испугалась. Мне как раз перед водворением Веры в палату принесли передачу с запиской. Не важно, от кого. Важно, что мне сообщили: этот чёртов крот Трофимов подозревает, что с болезнью Козырева, леспромовского главбуха, дело нечисто. Уж очень вовремя мужика хватил кондратий. Крот начал задавать неприятные вопросы: как болезный провёл тот день, что делал, с кем встречался. Я струхнула, как бы он не докопался до нашего свидания.

– Ты имеешь какое-то отношение к заводским кражам?

– Чего нет, того нет. Меня просто убедительно попросили развести старого козла на обед в ресторане и накапать ему в вино какую-то дрянь. Он в своё время преподавал у нас на курсах и не давал мне проходу, так что раскрутить его на свидание труда не составило: пузо у меня тогда ещё не вылезло. Я, конечно, поняла, что в том пузырьке не витамины, но меня заверили, что особого вреда козлику эта дрянь не причинит. Поболеет и выздоровеет. И деньги заплатили очень приличные. Короче, соблазнилась я. Потом, когда услыхала про инсульт и паралич, ясное дело, пожалела. А уж когда узнала, что Трофимов вынюхивает, кто около Козырева в тот день крутился, перепугалась до колик. Мне бы сообразить, что никто ничего не докажет: Козлик-то жив, и та дрянь из него давным-давно вышла. И Трофимов ищет не отравителя, а выход на воров. Но на меня от страха затмение нашло. А тут Вера, оклемавшись, рассказала, чья она жена. Меня и заклинило на мысли: а ведь если с ней что случится, Трофимову будет не до рытья. Правду говорят: паршиво беременность влияет на мозги. Ну, я тебе ответила? Теперь твоя очередь. Ты ведь меня ночью не разглядела, да? Как догадалась?

От сакраментального "элементарно, Ватсон" Маша воздержалась.

– Сосчитала подушки. Когда меня разбудил Верин задушенный писк, одна была у меня под головой. Вторую в меня швырнули. Выдернуть эту глыбу из-под Веры душительница не рискнула бы: жертва могла закричать прежде, чем ей заткнут рот. Стало быть, душила злодейка своей подушкой, которую необходимо было вернуть на место до того, как кто-нибудь проснётся. Но мы с подушкой, упавши, произвели шум, который разбудил ещё одну свидетельницу. Злодейке пришлось прыгнуть на свою койку и сделать вид, будто она только что проснулась. Прихватить подушку она не успела, но сразу же привлекла внимание свидетельницы к моему бедственному состоянию, и та не заметила дефицита постельных принадлежностей на койке соседки. Когда подоспела помощь и в палате зажгли свет, все подушки были на местах. Забрать у меня лишнюю подушку могла только одна из двух дам, проснувшихся первыми, а именно – та, которая не бегала за помощью.

– Уфф! – выдохнула повеселевшая Римма. – Я так и думала, что на меня ничего нет. Суда не будет.

И Маша не без досады поняла, что Римма права. Улик против неё никаких, а на одной дедукции обвинение не построишь. Остаётся надеяться, что вытирать ноги о Галю никто не посмеет: виновную она им вычислит, а доказательность обвинения – головная боль следователя. Большая головная боль, потому что довести дело до суда следователю не светит. Стало быть, в криминальную статистику этот казус не попадёт.

2018