Варвара Клюева

Искусство дыхания

Темнота. Тесная коробка застрявшего лифта, разбитые в кровь кулаки, испуганные причитания Вовки: "Глебка, Глебка, ты чего?" И собственный протяжный тонкий вой.

На этот раз, слава Богу, обошлось без главного позора. Панику, порожденную старым детским кошмаром, удалось взять под контроль еще на стадии сна. Обученный организм сам перешел на "правильное" дыхание. Глубокий – на шесть тактов – вдох животом, задержка дыхания, медленный выдох. Из глубин памяти донесся голос Мастера: "То, чего мы боимся, всегда нереально. Опиши себе дотошно – шаг за шагом – настоящие факты, реальную обстановку, в которой находишься, и страх отступит".

Глеб размежил веки. Темнота – черная, без единого просвета – никуда не делась. Теперь к ней добавился холод. Ледяные иголки кололи лицо, пальцы рук и ног. Глеб попытался определить наощупь, на чем он лежит. Не получилось. Ладонь, упакованная в меховой кокон, наткнулась на препятствие, природу которого через толстый слой меха не разберешь. Левая рука, "запаянная" в такой же кокон, обнаружила преграду и с другой стороны. Глеб развел согнутые в локтях руки. Локти уперлись в невидимые стенки, расположенные где-то на расстоянии метра двадцати друг от друга. Попытка привстать закончилась столкновением лба с чем-то холодным и мягким. Гроб? В виски и темя ломанулась боль, нутро отозвалось приступом тошноты, переполненный мочевой пузырь дал знать о себе резью. Паника пошла на новый приступ.

Глеб извивался, бестолково махал руками, отчаянно молотя по чему попало укутанными в мех кулаками, упирался в невидимые стены и потолок локтями, коленями, головой, ногами, кричал… И снова его спасла от безумия автоматически включившаяся "дыхалка". Вдох: раз – два – три – четыре – пять – шесть. Пауза: раз – два – три. Выдох: раз – два – три – четыре – пять – шесть.

Через несколько минут вернулась способность соображать. Глеб поднес "запаянную" руку ко рту, вцепился зубами в жесткую ткань, потянул. Стащить подбитый мехом кокон не удалось, но ладонь выскользнула из него назад – в ледяную "кишку" со скользкими и очень мягкими стенками. "Рукав, – сообразил Глеб. – Скользкая и холодная подкладка, мягкий синтепух. Мой комбинезон для зимней рыбалки. А это – мохнатое внутри и жесткое снаружи – мои же брезентовые рукавицы на меху. Но почему они не снимаются?"

Он снова просунул ладонь в рукавицу, поднес руку ко рту. Поводил губами по меховому обшлагу и нащупал тонкую ледяную нитку металла. Потом – еще одну. Похоже, какой-то шутник с помощью степлера пришпилил рукавицы к комбинезону скобами.

В первый миг сердце подпрыгнуло от радости. Это шутка, розыгрыш! Сейчас прибегут друзья и с хохотом вытащат его из этого гроба. Радость тут же сменилась злостью. Они что, идиоты? Как они посмели?! За злостью пришло тяжелое, как могильная плита, понимание: нет, это не шутка. Вовка и Андрюха знают о его клаустрофобии, а Стас догадывается. Они бы не пошли на такой жестокий розыгрыш. Не говоря уже о том, что Наташка никому бы не позволила… Наташка! Что они с ней сделали?!

Вдох. Пауза. Выдох. Вдох. Пауза. Выдох. Снова голос Мастера в мозгу: "Если чувствуешь, что с чем-то не справляешься, дроби большое на малые доли. Путь в десятки тысяч ли складывается из отдельных шагов. Сосредоточься на ближайшем шаге. Не смотри вперед, в пугающую неизвестность. Смотри вниз и думай, куда поставишь ногу сейчас".

Ближайший шаг – выбраться отсюда. Нет, это слишком большая задача. Самое насущное сейчас – опустошить мочевой пузырь, причем не в штаны. Глеб попытался ухватиться пальцами в рукавице за язычок замка от нижней молнии. Нашел, потянул вниз. Замок не шелохнулся. Наверное, заклинили еще одной скобой. Верхняя молния, застегнутая до самого подбородка, тоже не поддалась. Глеб с трудом перевернулся лицом вниз, наступил коленом на рукавицу, изо всех сил дернул рукой. Но ткань и скобы выдержали рывок.

Вдох – пауза – выдох. Вдох – пауза – выдох. Так… В комбинезоне есть еще одна молния – на заду. Открывает клапан, чтобы можно было, не раздеваясь, справить большую нужду. Изнутри и снаружи прикрыта напускными швами, защищающими филейную часть от холода. Глеб никогда этой молнией не пользовался. Может, тот, кто его "упаковал", о ней не знает?

Есть! Язычок нашелся, замок поддался. Задницу обдало холодом. Придерживая коленом рукавицу и извиваясь ужом, Глеб втянул сначала локоть, а потом – с невероятным трудом – и всю правую руку через пройму рукава внутрь комбинезона. Приспустил термокальсоны. Помогая себе ногами и рукой, повернулся на правый бок, подтащил тело к левой стенке "гроба" и исхитрился исполнить лихой акробатический номер, справив малую нужду и не намочив штаны изнутри. Отодвинулся к правой стенке, застегнул молнию, отдышался. Головная боль и тошнота, мучившие его все это время, поутихли. Мысли, прояснившись, обратились к недавнему прошлому.

По предложению Глеба, директора принадлежащей ему фирмы, а также их жены и подруги поехали встречать Новый год на недостроенную базу отдыха "Вологодские каникулы". Идея самой базы отдыха в дикой вологодской глуши тоже принадлежала Глебу, и он ею страшно гордился. Если обустроить все с европейским комфортом и предложить европейский же уровень обслуживания, народ скоро поймет, что прелести отдыха в экологически чистых, почти девственных родных лесах нисколько не уступают прелестям отдыха в Финляндии. Даже превосходят. Леса, озера, рыбалка здесь ничуть не хуже, зато охоты на кабана или медведя в Финляндии не устроишь. В Лапландии живет Санта-Клаус? А у нас на Вологодчине – родной дед Мороз. Там можно прокатиться на оленях? А чем хуже русская тройка с бубенцами? Насыпать и залить горки, построить снежные крепости, проложить хорошую лыжню, расчистить лед на озере под каток, поставить на берегу настоящие русские баньки (про сауны и бассейны в жилых домиках тоже, конечно, не забыть), набрать хороших поваров, вежливый персонал, и от желающих приехать сюда на новогодние вакации отбоя не будет.

До полного воплощения идеи в жизнь оставалось всего ничего. Шесть домиков-люкс полностью закончены и обставлены, в двадцать полулюксов осталось только завезти мебель. Правда, не поставлены еще щитовые летние домики – самые дешевые, и не закончена внутренняя отделка здания администрации, но к лету будет готово все. А пока суд да дело, Глеб решил подарить сказочные каникулы себе и друзьям.

Поехали всемером – Глеб с Наташкой, Андрюха (исполнительный директор) с Надей, Вовка (директор по "связям с общественностью") с Инной, и Стас (финансовый директор), один. Отпустили бригаду строителей-молдаван в десятидневный отпуск, дали три дня выходных сторожу, заселились в готовые люксы и оторвались по полной. Катались на лыжах, коньках и снегокатах, устраивали снежные битвы, парились в бане, плескались в бассейне, танцевали, играли в глупые смешные игры, хохотали, пели, взрывали петарды. И пили, конечно, изрядно. Особенно – в новогоднюю ночь.

Глеб, как ни старался, не мог вспомнить, где и когда отключился. Кажется, он хотел выйти на крыльцо, подышать свежим воздухом, но удалось ли ему встать? Или он уснул прямо за столом? А что остальные, Наташка? В голове остался только шумный туман, в котором что-то мелькало и тут же исчезало. За туманом начинался черный провал… потом – кошмар и пробуждение в ледяном гробу.

Глеба начало трясти от холода. От попыток вспомнить опять разболелась голова. Подышав несколько минут, он набрался мужества и снова расстегнул молнию на заду. Повернулся на левый бок, завел руку за спину, просунул в дыру и стал шарить ладонью по правой стенке. Под ладонью оказалось что-то мягкое, похожее на вату. Глеб сгреб это нечто в горсть и дернул. Клок легко оторвался от стенки и остался у него в руке. Бросив его, Глеб ухватил другой кусок, снова дернул, потом – еще и еще. Наконец провел рукой по стенке и чертыхнулся. Шершавая доска оставила в ладони с десяток заноз. Не похоже на гроб. Скорее, большой упаковочный ящик, выложенный изнутри ватой.

Он втянул руку обратно, втиснул ее в рукав, застегнул молнию и энергично задвигался, пытаясь согреться. От движения мысли как будто бы побежали быстрее.

Итак, некто с дивным чувством юмора дождался, пока Глеб отключится, обрядил его в комбинезон, вынес из теплого домика куда-то на холод, положил в упаковочный ящик и прибил крышку. Очевидная цель милой шутки – убийство. (Если бы не занятия с Мастером, кондратий хватил бы Глеба сразу по пробуждении). И убийца – кто-то из своих. Во-первых, посторонних тут просто нет. Во-вторых, замысел явно рассчитан на клаустрофобию жертвы, а о ней никто из посторонних не знает. В-третьих, только "свой" мог позаботиться о том, чтобы остальные члены компании ему не помешали – например, подсыпав участникам вечеринки снотворного. В-четвертых, чужак не знал бы про упаковочные ящики, которые не успели убрать из нескольких домиков после завоза мебели и матрасов.

Зачем, кстати, "шутнику" понадобилось оклеивать доски ватой? Чтобы приглушить крики Глеба? Вряд ли. Домики здесь разбросаны по большой площади. Отвезти жертву в самый дальний, закрыть в сауне, и криков никто не услышит. Да, но его будут искать и обойдут дом за домом… Нет. После такой пьянки все участники, кроме "шутника", проснутся далеко за полдень и хватятся Глеба не сразу. А когда хватятся, "шутник" убедит их, что Глеб уехал на реку, ловить рыбу. Не зря же гад напялил на него комбинезон и рукавицы. А зачем, кстати, он их пришил и заклинил молнию?

А вот за тем самым! Чтобы Глеб не смог освободить руки, отодрать вату и занозить ладони. А вата – чтобы не изодрал о доски лицо. По расчетам "шутника", Глеб очнется в темном ящике, обезумеет и тут же скончается от инфаркта. В крайнем случае – потеряет сознание и замерзнет насмерть. Убийца же подъедет через пару часов, вытащит Глеба из ящика, повынимает скрепки из одежды и отвезет тело к реке. ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→