Тайны Алханая

Жамьян Балданович Балданжабон

Тайны Алханая

СБОРЫ В ДОРОГУ

Учителю истории Георгию Николаевичу было лет пятьдесят, но двигался он так легко и ловко, а его голубые глаза на загорелом лице так блестели, что учителю можно было дать не более тридцати лет. Он был путешественником, следопытом, полжизни провёл у костров. Учитель участвовал в разных походах и экспедициях в ущельях Кавказа, в степях Сибири, в Уссурийской тайге, в пустынях Туркмении.

Всегда скупой на слова, хмурый, сейчас он, разговорившись, как будто помолодел, румянец выступил на щеках.

- История нашего Забайкалья, ребята, очень интересна! - Голос учителя стал звучным, сильным. - Ведь через него исстари проходит путь из России в Китай. Проезжали по нашему краю русские и иностранные путешественники.

Шестиклассники не сводили с учителя глаз. Перед ними оживали образы знаменитого путешественника Потанина, который останавливался в селе Агинском, советского академика Обручева, ездившего на лошадях на Ара-Илю.

Во время беседы распахнулась дверь класса и вошёл Цырен, коренастый толстощёкий паренёк. Его раскосые, узкие глаза походили на чёрные арбузные семечки. Под мышкой у Цырена был футбольный мяч. Покрышка распоролась, белели нитки, и дырка походила на оскаленную морду собаки. Цырен, быстро сняв измятую кепку, остановился нерешительно у порога. Отыскав свободное место рядом с Батором, он начал пробираться вдоль стены, стараясь незаметно от учителя щёлкнуть кого-нибудь по лбу, дёрнуть за уши, за нос. Едва сдерживая смех, он сел и, толкнув локтем Батора, шепнул:

- Зачем позвали в школу? Что говорит Георгий Николаевич?

- Слушать надо, а не гонять футбол, - буркнул Батор.

- Чего задираешь нос? На то и каникулы, чтоб в футбол играть, - не отставал Цырен, ударяя приятеля мячом по коленке.

- Молчи и слушай! - рассердился Батор.

«Зазнаёшься! Ну, погоди, после собрания поговорим», - подумал Цырен. Он стал прислушиваться к голосу Георгия Николаевича.

- Например, гора Алханай! - взмахнул рукой Георгий Николаевич, как бы ставя восклицательный знак. - Её зелёный покров богат и разнообразен. Говорят, на горе растёт дикий репчатый лук и древовидный папоротник. А у нас даже в краеведческом музее до сих пор нет этих растений.

Батор щёлкнул по мячу Цырена:

- Алханай! Красота!

- Да брось ты, не мешай! - отмахнулся теперь уже Цырен, ловя каждое слово Георгия Николаевича.

- А ты видал Алханай? - горячо зашептал Батор.

Он закрыл глаза, и ему представилось, как между деревьями журчит горная речушка, перебирает гальку, а он босой бежит по колено в мягкой траве, цветах… Батор вздохнул и улыбнулся.

А учитель уже рассказывал о гражданской войне, о партизанском отряде в горах Алханая.

- А вот интересных экспонатов из жизни алханайских партизан в музее почти нет. В походе будем собирать не только растения, минералы, но и записывать песни, воспоминания о партизанах. А может быть, найдём и оружие. В музее находится только винчестер партизана Анчика Абидуева. Уверен, нас ждут ценные находки. Итак, в дорогу!

Ребята весело зашумели. Георгий Николаевич сел рядом с учителем географии Тумэном Ухиновичем.

«Анчик Абидуев… Кто это? Знакомое имя… Анчик, - думал Цырен и вдруг вскочил. - Да ведь это же мой двоюродный дед! Ай-яй, забыл родню!»

Ребята с удивлением смотрели на него.

- Сядь, - дёргала его Субади. Её косички тряслись.

Цырен опомнился, быстро сел на место и зашептал Батору:

- Да ведь это же ружьё моего двоюродного деда. Ты понимаешь?

- Что?

- Это ружьё деда!

- Какое? Где? - ничего не понимал Батор.

Тумэн Ухинович позвонил, призывая к тишине.

Учителю географии было лет двадцать пять, на. его смуглом, полном лице весело сверкали очки в роговой оправе.

- Есть вопросы? - поднялся из-за стола Тумэн Ухинович. - Только не все сразу. Можете подавать записки.

Кто-то вынул Тетрадку, зашуршала бумага, друг другу передавали карандаши.

Цырен, волнуясь, вырвал из тетради лист и, что-то написав, передал записку. Георгий Николаевич поднялся.

- Вопросов много, - проговорил он, складывая из записок веер, - буду краток.

Пока учитель отвечал, Цырен беспокойно ёрзал на скамейке: «Почему на мою записку не отвечает?»

Наконец в руке Георгия Николаевича осталась одна бумажка.

- Кто это писал? - спросил он.

Ребята молча переглядывались.

- Оказывается, в нашей школе учится внук партизана Абидуева. Попросим его встать.

Смущённый Цырен поднялся.

- А, Цырен Доржиев? Это интересно. Это, ребята, очень интересно! - серьёзно проговорил Георгий Николаевич.

Ребята с любопытством смотрели на Цырена, а он, опустив голову, смущённо теребил рваный мяч.

- Ну что же, гордись своим дедом, - произнёс Георгий Николаевич.

Вокруг Цырена столпились ребята, точно впервые увидели его.

- А дед твой жив?.. А где он воевал?.. А есть у него ордена?.. - тормошили они Цырена.

Но Цырен ничего не знал, кроме того, что его дед убит в 1921 году.

…К походу готовились очень деятельно. Руководили подготовкой Георгий Николаевич и Тумэн Ухинович. Походное снаряжение сносили в географический кабинет. Завхозы, Батор и Володя, забыв об отдыхе, принимали дорожные вещи.

Уточнив расстояние переходов, путешественники решили разделиться у подножия Алханая на два звена. Соединиться должны были на вершине Алханая. Одно звено, с Тумэном Ухиновичем во главе, обойдёт гору с южной стороны и выйдет на вершину её через «Храм-Ворота». Другое, с Георгием Николаевичем, поднимется к месту встречи по Большому Чёрному ущелью.

- А сейчас по домам! Через три дня выступаем в поход! - скомандовал Тумэн Ухинович.

ТРЕХГЛАЗЫЙ БОГ

Посреди решётчатой, крытой войлоком юрты, на земляном полу, слегка дымился угасавший очаг. Серая струйка дыма уползала в закопчённое отверстие в куполе. За очагом, у стены, стояла божница на высоких деревянных ножках. На бумаге и на материи были нарисованы фигурки богов - бурханы. Там же стояли глиняные и золочёные статуэтки. Бурхан Шойжил восседал на синем быке, замахнувшись для удара палицей, и свирепо смотрел тремя глазами.

В юрте остро и приятно пахло сожжённой перед богами смесью из пихты, багульника и богородской травы.

Седая старуха, перебирая пальцами костяные чётки, шептала молитву. Потом она, как будто опомнившись, налила чай в бронзовый тахил и быстро заковыляла к божнице. Но вдруг обо что-то споткнулась и чуть не упала. Тахил вылетел из рук, звякнул и, перевернувшись, упал в золу очага.

- Халхай!

Старуха, забыв о молитве, сердито схватила с пола лошадиные путы и швырнула их в сторону широкогрудого темнокожего старика, сидевшего на сундуке.

- Хе! Вечно всё разбрасывает!

На дворе послышался шум и шуршание крыльев. Старик вышел из дома, набросив на плечи старую шубу с плисовым воротом, с красной шёлковой каймой по бортам.

- Лето, а он в шубе! - заворчала старуха.

На досках, прибитых к высоким стойкам, белел творог. А над творогом неустанно крутилось маленькое ветрило.

Старик задрал голову: большой коршун, держа в лапах кусок творога, уносился в вышину.

- Разбойник! Никого не боится! - хрипло закричал старик и погрозил костлявым кулаком.

Ворча, старик принялся ворошить куски творога.

А старуха в это время поставила чай перед бурханом; сложив ладони, подняла руки ко лбу, поклонилась и начала вертеть хурдэ - молитвенное колесо, сделанное в виде цилиндра, величиной с консервную банку. Внутри хурдэ на ось наматывались написанные молитвы. Старуха крутила ось вместе с бумажками, и это заменяло чтение молитв. Хурдэ вертелось бесшумно и стремительно, как волчок.

Вдруг со двора донёсся радостный возглас старика:

- Э, откуда? И так рано?

- Из школы! - зазвенел голос Цырена.

Старуха, собираясь выйти навстречу гостю, надела островерхую шапку. Дверь распахнулась, и в юрту вошли Цырен с дедом. Старуха обняла внука.

- Помолись бурханам, дитя, помолись! - приказала она.

Цырен, сложив ладони, чуть прикоснулся лбом к божнице и посмотрел на богов. На него уставились неподвижные, грозные лица. Особенно страшен был трёхглазый Шойжил. Перед бурханами лежали под-

ношения, среди них даже ириска и кусочек пилёного сахара.

- Ай, Цырен, откуда пришёл? - спросила бабушка.

- Из школы.

- У молодых был?

- Нет.

Бабушка звала «молодыми» отца и мать Цырена, которые работали в МТС.

К ним от школы было ближе, и всё же Цырен пришёл к старикам. Он воспитывался у них, и здесь ему было вольнее - балуйся сколько хочешь. Цырен, как и старики, называл родителей «невестка и сын» и частенько жаловался на них деду.

Дед, бывало, брал его на колени и, гладя жёсткие чёрные волосы, ласково приговаривал:

- О, мой длинноухий! Из тебя выйдет большой человек!

И сколько Цырен себя помнит, бабушка всегда нежила его и, бормоча молитвы, подносила лучшие куски.

Она старалась держать Цырена подальше от его родителей. Бабушка сердилась на «молодых» за то, что они не почитали святых и ламу. И сегодня бабушка обрадовалась тому, что Цырен не заехал к «молодым». Гладя Цырена по большой круглой голове, бабушка шамкала:

- Почему, сынок, долго не приходил? Я вся истосковалась, ожидая тебя. Во сне даже видела. А тут ещё слух п ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→