Читать онлайн "Куда уж хуже"

автора "Дональд Уэстлейк"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ
... ер.

Они ехали в пригородном поезде на Лонг-Айленд, отправившемся в 19:22 с Центрального вокзала. За окном мелькали пригороды, а вокруг сидели многочисленные трудоголики, по-прежнему не способные оторваться от служебных бумаг. Гас, грубоватый коренастый парень с густыми нестрижеными усами, которые, казалось, тянут его голову вниз, словно состоят из чего-то более тяжелого, нежели волосы, пояснил:

– Это значит – банкротство.

– Так этот парень – банкрот? – Дортмундер нахмурился.– Он разорился, а мы едем его грабить? Да что у него там осталось?

– Много чего. Денег, которые Макс Фербенкс тратит каждый день, мы с тобой за всю жизнь не видели.

– Тогда какого черта он – банкрот?

– Это особый вид банкротства, который считается наиболее гуманным,– пояснил Гас.– Например, когда страну объявляют банкротом, это не значит, что тут же появляется аукционист и распродает ее города, реки и имущество. Это значит, что суд берет на себя управление финансами этой страны, платит по ее долгам по восемь центов за доллар, а через некоторое время все становится на прежние места. Этот парень заключил точно такую же сделку.

Дортмундер покачал головой. Его понимание экономики сводилось к тому, что ты идешь и крадешь деньги, чтобы купить на них еду. Как вариант – ты сразу крадешь еду. Все остальное было для него чересчур сложным. Поэтому он предположил:

– То есть это – один из тех хитрых способов, благодаря которым богачи обворовывают нас всех безо всяких взломов.

– Точно.

– Но если он получил все, что хотел, и по-прежнему располагает огромным состоянием, какая нам разница, под какую главу закона он подпадает?

– Да потому, что Макс Фербенкс находится под действием Главы 11. Согласно ей дом в Каррпорте, принадлежащий его корпорации, находится под контролем Суда по делам о банкротстве, им никто не имеет права пользоваться и, таким образом, он сейчас пустует.

– О’кей. И это все?

– Все.

– Мне нравится эта работа,– заметил Дортмундер.

– Просто конфетка,– согласился Гас.

5

– Макс, Макс, ты плохой мальчик,– произнес Макс Фербенкс.

Водянистые голубые глаза, мягко смотревшие на него из зеркала в ванной комнате, были понимающими, сочувствующими, слегка озорными; они прощали плохого мальчика.

С незапамятных времен любимым занятием Макса Фербенкса было прощать Макса Фербенкса за его неразборчивость в средствах, склонность к темным делишкам и прочие мелкие недостатки. Ему было уже за шестьдесят, и, родившись где-то и когда-то (скорее всего, к востоку от Рейна и, очевидно, в середине 1930-х; не лучшее сочетание), он с раннего детства понял, что ласковое слово зачастую может не только отвратить гнев, но и обрушиться на голову врага похлеще любого кирпича. Кнут и пряник в разумном сочетании; Макс пользовался этим рецептом давным-давно, особенно когда на кону стояло слишком многое, и теперь, после многих лет успеха, не видел причин от него отказываться.

Как и многие из тех, кто добился всего в этой жизни самостоятельно, он начал карьеру, женившись на деньгах. Когда ему исполнилось двадцать лет, он еще не был Максом Фербенксом. Вообще его настоящее имя, очевидно, знали только родители, но об их судьбе ему ничего не было известно. А тогда, в 1950-х, оказавшись в Лондоне под именем Бэзил Руперт, он быстро влюбил в себя Элси Брестид, дочку состоятельного пивовара. Ее папаша Клемент, в отличие от доченьки, поначалу не проникся к потенциальному зятю нежными чувствами, пока тот, умело сочетая лесть и жестокость, не продемонстрировал, как можно заставить пабы, принадлежащие пивоваренной компании «Биг Би», приносить гораздо больше доходов.

Этот брак продлился три года. Его итогом стали девочки-двойняшки и чрезвычайно выгодный для Бэзила бракоразводный процесс. Элси к тому моменту была готова отдать все на свете, чтобы поскорее избавиться от супруга. Получив неплохие отступные, Бэзил отбыл в Австралию. Когда корабль пристал к берегу, по трапу сошел уже урожденный англичанин Эдвард Уизмик из графства Девон.

Истории успеха, как правило, скучны. Но даже среди них выделялась своей обыденностью история Макса Фербенкса, который коллекционировал удачу за удачей на протяжении четырех десятилетий на всех пяти континентах. Случайная неудача – скорее, даже досадная осечка,– если вообще считать таковой близкое знакомство с бредовой Главой 11, лишь подтверждала общее правило.

И, безусловно, это никак не могло помешать Максу наслаждаться жизнью. Еще в детстве он слишком часто был на волосок от гибели – в грязных трущобах и полузамерзших болотах,– чтобы сейчас отказывать себе хоть в каких-то удовольствиях, которые могла предложить жизнь.

Например, одним из неприятных последствий Главы 11 было то, что Максу нельзя было пользоваться его летним коттеджем в Каррпорте. Прислуга раз в неделю могла посещать это место, дабы поддерживать его в порядке, но для всех остальных, согласно Главе 11, дом был опечатан и закрыт до полного урегулирования вопроса о банкротстве. Но как же тогда Мисс Сентябрь?!

Ах, эта Мисс Сентябрь, или – для близких друзей – Трейси Кимберли. В ту минуту, когда Макс впервые узрел в «Плейбое» ее лобковые волосы, он уже знал, что она будет принадлежать ему, хотя бы на время. Конечно, некоторой проблемой являлась миссис Лютеция Фербенкс, дама строгих правил, четвертая и последняя жена Макса, с коей он собирался достойно встретить старость, и на счету которой лежали несколько сотен миллионов долларов, принадлежащих ему (по причинам, о которых знали только его бухгалтеры). На благоразумие Лютеции можно было полагаться, но лишь до тех пор, пока сам Макс действует благоразумно. Это означало, что мест, где он мог провести пальцами по этим мягким шелковистым волосам, было не так много, и квартира на Манхэттене в их число явно не входила. Но Трейси Кимберли, намеревавшаяся сделать блестящую карьеру светской журналистки, также жила на Манхэттене, а перемещаться в ее компании на большие расстояния (например, в самолетах), было бы со стороны Макса еще более неразумным.

Оставался дом в Каррпорте, в ванной которого в данный момент пребывающий в неге после соития Макс Фербенкс милостиво простил себе разом все, включая супружескую измену и нарушение условий Главы 11. (Учитывая запрет суда на пользование собственным пляжным коттеджем, Макс запросто мог снять для свидания с роскошной Трейси и ее пушистыми волосами «люкс» в дорогом отеле на Западной 59-й улице с видом на Центральный парк и доставкой шампанского в номер. Но когда уже к десяти годам от роду ты должен был неоднократно погибнуть, не оставив после себя вообще никакой памяти на этой земле, оставшись мелкой пылинкой на обочине дороги Истории, то нет большего удовольствия в этой загробной жизни, чем нарушать любые запреты. Что, в конце концов, с ним за это сделают? Расстреляют?).

Учитывая специфику ситуации, а также потому, что так было более романтично, Макс и Трейси обходились в этот вечер минимальным освещением.

Хотел бы я знать азбуку Брайля,– произнес он на своем безупречном разговорном английском, когда впервые наощупь обнял ее на первом этаже. Наверху, в гостиной, работало тусклое дежурное освещение (как средство отпугивания грабителей), и этого ему вполне хватило. И вот теперь, выходя из ванной, Макс сначала выключил свет и лишь затем направился в спальню, где в полумраке, словно эклер, белело тело Трейси на черной шелковой простыне.

– М-м-м,– пробормотал он.

Трейси подалась навстречу, улыбнулась и, возбужденно дыша, проворковала:

– Приве-е-ет!

Макс стал одним коленом на кровать (на самом деле шелк очень холодный и не столь романтичный, как принято думать) и наклонился вперед, умильно глядя на безупречно круглый пупок Трейси. Но вдруг он замер, поднял голову и прислушался.

– Сладенький мой, я...

– Тс-с-с!

Она моргнула и прошептала:

– Что случилось?

– Звук.

Эклер моментально превратился в сугроб.

– Жена?

– Полагаю, грабитель,– прошептал в ответ Макс и потянулся к прикроватной тумбочке, где держал оружие.

6

– Существует много способов обойти или отключить сигнализацию. По дороге от станции Дортмундер и Гас обсудили их, особо остановившись на наиболее излюбленных и сойдясь во мнении, что все зависит от производителя.

– Давай этим займешься ты,– предложил Дортмундер.– У меня пальцы иногда скользят.

– Мои – нет.

Дом был именно таким, как описал его Гас: большой, солидный и темный – за исключением дежурного освещения на втором этаже, который всегда подсказывает грабителям, что там никого нет. Гас взглянул на парадную дверь и прошелся вдоль фасада, присматриваясь к окнам. Затем он вернулся к входу и быстро вскрыл дверь, лишь на пару секунд замерев, чтобы уделить внимание сигнализации.

Внутри они обнаружили типичную корпоративную обстановку. преобладающие бежевые цвета, много добротной, но безликой мебели – в общем, ничего выдающегося. Было сразу заметно, что здесь уже давно никто постоянно не жил.

На это Дортмундер с Гасом и рассчитывали. Когда большие боссы тратят наличность компании на собственные развлечения, они имеют привычку разбрасывать повсюду деньги. Таким образом, имело смысл хорошенько пошарить вокруг.

Они начали с большой столовой, где располагался стол на шестнадцать персон, а четыре французских двери[9] вели на закрытую веранду с чудесным видом на бухту Карра. В длинном массивном буфете из красного дерева нашлось много достойных внимания вещей.

– Отлично,– заметил Гас, вытаскивая серебряную лопатку для торта. На ее широком плоском лезвии была выгравирована мшим сцена с лошадьми и санями.

Дортмундер заглянул а ящик, который открыл Гас, и обнаружил, что тот забит столовыми приборами из серебра,