«Титаник». Курс по черной Луне

Владимир Лещенко

«ТИТАНИК». КУРС ПО ЧЕРНОЙ ЛУНЕ

Пролог

НА ИСХОДЕ ВРЕМЕН

Полуостров Юкатан. Государство ольмеков Тонала, 2110 хааб или 157 цолкин Шестого бактуна[1], по календарю майя (он же 1338 год до Р.Х.)

Белый Тапир вел их, судя по всему, давно знакомым ему путем: вдоль озера, по пропитанной влагой глине, потом — с камня на камень, все дальше и выше, между каменных стен, уходящих во тьму. Вот миновали зал растущих прямо из пола каменных колонн-сталактитов. Вот свод стал ниже потолок, и пришлось пригнуться, чтобы не разбить лбы.

Это место, похожее на низкий погреб, одно из самых важных среди священных подземелий: здесь можно почувствовать, готово ли Сердце Скал принять тебя? Или лучше вернуться, дабы не прогневить богов.

Подземелья были невообразимо древними. Как говорят предания, когда люди впервые пришли сюда из северных пустынь и исполинских прерий, то уже обнаружили несметное число подземных крипт и храмов. Большая их часть обрушилась или была затоплена морем, но и то, что было доступно людям, не могло не поражать, и внушало трепет. Мало кто отваживался сюда спускаться, но Старая Бирюза мог бы пройти эту дорогу с закрытыми глазами. Из внутреннего дворика за третьими воротами храма Властелина Смерти, под резным изображением священной битвы, в которой давным-давно близнецы-герои, Кукулкан и Тецкатлипока, Мастер Дымных Зеркал, убили чудовище хаоса Силпактли, а потом создали мир из его плоти и крови. Был еще один путь из кухни «Дворца Колибри».

Коридоры то радовали неровным диким камнем стен, то являли собой написанные в незапамятные времена фрески.

И Старая Бирюза узнавал их сюжеты. То были старые и полузабытые уже предания времен, описанных в «Анналах Куаутитлана», гласящих о том, что во время Второй эпохи, или Второго Солнца, жили великаны, но потом они погибли, а их кости были разбросаны по ущельям.

Другие изображали жизнь при первых царях ольмеков и были смутными и неопределенными, как и все, что касается тех полузапретных времен.

Целая серия картин была посвящена полузапретному мифу о том, как те самые первые цари похитили или приманили несколько великанов где-то на севере в долинах Кускотололана. Эти великаны, называемые «к’хинаметин», по воле первых царей-еретиков построили пирамиды Теотиуакана, а великан по имени Шельхуа воздвиг теокалли в Шолулле.

По мере того, как они углублялись в подземные галереи, живопись, видимая на стенах в свете факелов, становилась все более мрачной и пугающей.

Бирюза повидал немало, в том числе и вещей, которые обычный земледелец, рыбак или охотник даже шепотом вслух не назовет. В своих странствиях по делам храма и царства он видел места достаточно зловещие: места погребений ныне сгинувших народов, могильники в покинутых городах, древние крипты народа Крови в Алькоталлане. Но сейчас, глядя на танцующих спрутообезьян на стертых барельефах, жрец почему-то ощутил холодный страх. Старая Бирюза усилием воли прогнал нарастающую робость. Все наставники постоянно твердили ему, что первое правило для мага и слуги богов — ничего не бояться. Страх лишает силы ноги, руки и дух, и этим сразу воспользуются все демоны и духи, что населяют окружающее. Они так и ждут момента, чтобы уничтожить тебя или сделать беспомощным, или поразить болезнью.

В небольшом подземном зале с бьющим фонтаном веселым источником, освещенном парой десятков факелов благовонной смолы, их с наставником встретили другие участники грядущего действа.

Первым был Олаиаль — Хромая Птица, Хранитель Священной Гробницы. Его одежда: большое покрывало, ниспадавшее широкими складками и украшенное внизу по кромке красными изображениями летучих мышей.

Невольно Старая Бирюза вгляделся в его лицо — сухой аристократический лик отпрыска правящего дома, человека с кровью богов.

А Нефритовый Кайман — человек совсем иного склада. Бирюза почти не видел его вблизи, за исключением ночи своего посвящения.

Почти голый, лишь в маленькой набедренной повязке, украшенной драгоценными камнями, мужчина высокого роста, упитанный, с обритой почти наголо головой, где на затылке осталась заплетенная в косу длинная прядь волос, уложенная в узел на темени. Лицо грубое, как у простолюдина, день за днем вскапывающего костяной мотыгой свой участок и проводящего жизнь в заботах о бобах и кукурузе.

Цепочка людей вошла в обширную пещеру, освещенную разложенными на полу большими кострами. Благовонный смолистый дым от них поднимался к своду и выходил через какие-то невидимые отдушины.

Тут же у стены находилась статуя не человека и не бога.

Создание, восседающее на каменной плите, было ростом с человека. Зеленовато-серая каменная чешуя, вытянутая вперед пасть, усаженная острыми зубами. Огромные когти на каждой лапе. Человекоящер присел, опираясь на длинный мускулистый хвост.

Бирюза знал, кого изображает изваяние.

Кух’атлакхатли, древние змеелюды, как люди строившие города и летавшие в небесах. За злобу, нечестие и пороки боги поразили их в незапамятные времена небесным огнем, и кончилось их время, хотя до времени людей было еще много сотен столетий. Только в бескрайних лесах юга, среди влажного душного ада, их лишившиеся разума потомки еще изредка попадаются — как предостережение людям и свидетельство величия богов.

Говорили, что это тысячи лет назад созданное изображение принесено из другого мира под другими небесами.

А между костров их ждал еще один участник встречи.

Звали его, тоже знакомого Старой Бирюзе, Разбитая Раковина. Это было более чем серьезно, ведь Раковина представлял тут племена горцев внутренних плато. Он не просто жрец или шаман, он носит особый титул — жрец-колдун. Как правило, такие, как он, ведут жизнь отшельников и между собой общаются редко.

Раковина обычно жил в развалинах древнего города в покинутом храме Отца-Симпактли, культ которого исчез век назад.

Жрец-колдун — это особая статья. Вызыватель демонов, умеющий подчинять их, изгонять и даже убивать — и по слухам, такие, как Раковина, черпали свою силу прямиком из Нижних Миров, пользуясь дымными зеркалами Тецкатлипоки. Горцы считали себя потомками от брака людей и духов, сошедших когда-то с небес, и в чертах их лиц нет-нет, да и мелькнет нечто, заставляющее подозревать в них демоническую кровь.

Но именно горцы сохранили многое с тех времен, когда в эти земли пришли их предки. Пришли, ведомые жрецами, которым сами боги указывали дорогу.

Старая Бирюза был в обиталище Разбитой Раковины всего один раз и то с наставником. Обиталище его имело вид небольшого святилища — зловещей комнатки со стенами, разрисованными непонятными рисунками и надписями, и обсидиановым алтарем с вечно курящимся жертвенником, над которым висели дымные зеркала. Под землей, в катакомбах храма, он проводил большую часть времени, а если и выходил наружу, то предпочитал делать это ночью. Произошло нечто серьезное, раз этот человек решил нарушить свое уединение.

Молча расселись они вкруг костра на светлом песке, принесенном тысячелетия тому подземными водами.

— Доброго здравия вам, собратья, — произнес Тапир.

— Я не вижу тут Камако, Пляшущего Орла, владыку таинств Укалькатамайо и высшего из Смотрящих в Ночь, — желчно прокаркал Раковина.

— Наш почтенный собрат нездоров, — наставник Бирюзы чуть склонился.

— Да будет так… Хотя его слово и его мысль была бы нелишней в предстоящем разговоре. Ибо кому, как не слуге высочайшего из богов растолковать жалким смертным, как и почему гибнет Мир Сей?! — сообщил свое мнение Кайман.

Никто не проронил ни слова в ответ.

Конечно, в душе им всем хотелось бы не верить. Но уж больно угрожающими были видения, что зрели в дымящихся зеркалах пророчествующие жрецы и шаманы, уж больно зловещие знамения читались гадателями, и уж больно недобрые сны снились посвященным…

— Боги дали нам разум, и думаю к нему надо обратиться, чтобы понять происходящее, — попытался развеять мрачное настроение Тапир.

— Ты прав, люди разумны, но разум их жалкий сравнительно с разумом истинных владык мира, — молвил Раковина. — Это нужно понять — человеки всего-навсего черви в теле мира, которым Великие подарили обличье обезьян.

— Можно бы вопросить небесных владык в их царстве… — Раковина как бы размышлял вслух. — Но все вы знаете, не ты, а они говорят с тобой по своей воле, и лишь когда пожелают.

Присутствующие согласно промолчали. Впрочем, все они отдавали себе отчет в том, что может быть боги и всемогущи, но они далеко. И достучаться до них трудно.

Старая Бирюза тоже мысленно согласился с чародеем. Люди есть люди, а боги есть боги. Их пути — не наши пути, вспоминал он слова старого учителя, Пальмы Ветров, Чтеца Знаков из Торваараля, разменявшего сто десять лун.

Есть, конечно, еще и Те… Но кому, как не жрецу Падших Звезд, знать, что Они вначале многое дают, но потом заберут всё. И вполне возможно — всех. А если пришел кто-то еще? Ведь даже обычные жрецы знают о девяти преисподних, над которым не властен двуединый и его жена. А сколько этих миров еще может быть ниже Мира Сего и выше Небес?

— Знание сокрыто от нас волей Небес. Но есть способ обойти запрет и установления, если на то есть нужда, — не без самодовольства констатировал жрец-колдун. — Со мной одна из сиуакоатль из Храма при Гробнице…

Из темноты вышла девушка в церемониальном плаще, блеснувшем радугой драгоценного пера.

Все присутствующие молча коснулись правой ладонью груди, приветствуя одну из «женщин-змей», а в ее лице — и ее Повелительницу.

— Она исполнит священны ...