Сказка о царевиче и семи девицах

Dmitry Belov

Сказка о царевиче и семи девицах

Случилась эта история в тридевятом царстве, тридесятом государстве. Жили-были царь с царицей, не плохо так жили, по-королевски. И дворец у них был белокаменный, и царство-государство немаленькое, и поля-леса необъятные. Только детей не было, как ни старались. А потом надоело царю супружеский долг выполнять в темноте да под одеялом через отверстие в ночной рубашке. И снарядился он в путь-дорогу с инспекцией по селам и весям, чтобы посмотреть, как простой люд в его королевстве живет-поживает.

Только вот не пропали его усилия всуе. Промелькнули девять месяцев, как один миг. И родила царица в ночь, только сына, а не дочь.

Как получил новоявленный папаша голубя сизокрылого с посланием о сей чудной вести, сразу бросил крестьянок инспектировать. Вышел он в чистое поле, да как гаркнет: «Встань передо мной, как лист перед травой». Земля немедля задрожала — то конь скачет вороной златогривый. Порода редкая, по наследству от царя Ивана-I досталась. Сел он на спину горбатую, за уши ухватился, и понеслись они быстрее ветра. Но все равно где уж коню с новомодными коврами-самолетами соперничать, подзадержался глава семейства в дороге.

Но воротился-таки издалече царь-отец. Как жена в глаза гостя долгожданного взглянула, тяжело вздохнула — сразу поняла, что грешен муж. И не выдержав такого расстройства супруга немедля преставиться изволила.

Что делать, похоронил вдовец неутешный супругу, объявил траур на все царство-государство. А младенца нарек Елисеем и отдал на попечение нянек.

Погоревал царь какое-то время, да и пошел новую жену себе искать. А тут как раз у окна три девицы сидели, типа пряли. Одна хвасталась, что поварихой была бы отменной, кабы царь ее в жены взял. Другая, что ткачихой непревзойденной. А младшая никаких талантов особых не имела, вот и высказалась, что сына-богатыря родить может от венценосного супруга. Вошел царь в светлицу и выбрал себе в жены самую красивую да молодую из девиц. Сын-то у него уже был, готовили еду и шили одежды слуги.

Вскоре и свадьбу сыграли. Закатили пир на весь мир. И стали жить-поживать, да добра наживать.

А Елисей тем временем рос, рос, и вырос в парня статного, прекрасного ликом аки ясный день. А как же иначе? Принц же, по статусу положено прекрасным быть и на коне белом скакать.

Зимним деньком сидела королева под окном и думала, как бы ей от пасынка избавиться. Все ее надежды родить конкурента наследнику престола пошли прахом. Зато родился в ее голове коварный план…

То была присказка, а сказка впереди.

У всех под Новый год корпоративы, а у царей вот балы. Зато те же танцы-шманцы и всяческие закуски и запивки. И начинаются они также задолго до искомой календарной даты. Только выпал первый снежок и можно праздновать. Неважно, что до самого события еще больше месяца сроку. Главное вовремя начать, а насколько уж там растянется народное гуляние — никому неведомо.

Слуги расторопные украсили дворец хвойными ветками вперемешку с цветочками аленькими. В соседнем королевстве как раз семейная чета наладила выращивание этих чудо-растений с тех пор, как принц тамошний нашелся, да на дочери купеческой женился.

Загодя разослали всем, кто побогаче, приглашения на бал. А чего бедных-то приглашать? За их счет казну не увеличить, да расходы на празднество не восполнить.

По случаю праздника приглашенные дамы одели эротичные панталоны до колен, украшенные кружавчиками ручной работы. Жаль заценить некому, платьями пышными скрыт сей притягивающий помыслы мужские предмет одежды. Зато реклама возможностей молокопроизводства во всей красе. Бюсты настолько приподнимались корсетами, что так и норовили выскочить из декольте. Да и кавалеры не отставали: парики напудренные, рубашки с оборками, штаны зауженные, достоинства демонстрирующие, а недостатки скрывающие — красота, да и только.

И вот, наконец, объявлено начало бала. Как водится, вышел царь-государь с супругой, дабы придворные могли их должным образом поприветствовать. Ну и отпрыск высокородный где-то там за их спинами скромненько притулился.

Слова медоречивые так и лились рекой, поднимая престиж главы государства. Но торжественная часть закончилась еще до того, как приглашенные успели заснуть стоя, монотонно кланяясь в нужных местах.

Дворяне немедля ломанулись к столам накрытым, снедью разнообразной заваленным. Дамы же в сторонку отошли, губы напомаженные недовольно поджав: диета же, куда деваться, после семи вечера ни-ни. Вот и вынуждены красавицы колонны подпирать, ожидая, когда кавалеры насытятся. Ведь дамы благородные да целомудренные знают, что через желудок проходит путь к сердцу мужчины. Правда кто хорошо учил картографию вкупе с анатомией, понимает, что наикратчайший путь находится несколько ниже. Но в те времена, когда детей находили в капусте и приносили аисты, начало трассы по завоеванию сильнополых являлось непроизносимым в приличном обществе. Будем и мы скромнее.

Насытившись и отведав хмельного вина из резных кубков, закружились гости дорогие под звуки играемых приглашенными музыкантами мелодий.

И тут объявляют прибытие еще одного неучтенного персонажа. В бальную залу, хрустя туфельками, выточенными из хрустальной глыбы, заходит незнакомка. Все озадаченно переглянулась, удивляясь такой вызывающей бестактности. Где же это видано, чтобы придворные заявлялись на праздник позже короля? Явно нечисто тут дело, присыпано золой подозрительных намерений. Уж не решила ли опоздавшая привлечь к себе таким образом внимание принца, чтобы женить на себе? Ай-яй-яй, как нехорошо.

Но только Елисей вознамерился слинять под шумок, как объявили парные танцы. Буквально чуть-чуть ему до спасительных дверей осталось, только вот мимо незнакомки прошмыгнуть и свободен.

Эх, не успел… Делать нечего, пришлось блондинку на танец приглашать. А она в него вцепилась и ни на шаг не отпускает. Хорошо хоть в двенадцать часов одумалась, сбежать решила.

И только Елисей вздохнул свободно, как подошел царь-отец с вопросом: «А сдала ли незнакомка деньги в общаг?». И только тут принц вспомнил, что все приглашенные скинулись на пополнение казны, а эта нахалка мало того, что опоздала, так еще и финансы зажала.

Побежал он за ней что есть мочи, чтобы хоть медный грош, да стрясти с пронырливой девахи. А ее и след простыл. На ступенях дворца только туфелька осталась, на которую принц чуть не споткнулся.

Повертел он обувь в руках, да и выкинул вон. Все равно продать не удастся. Кому нужна туфля непарная? Только одноногим, а они на каблуках скакать не будут.

Вернулся он обратно расстроенный, да и напился с горя. Ведь недостачу с него потом спишут. Его прямой обязанностью было отвести пришлую к казначею, если та сама не понимает, что халява требует восполнения за счет благотворительности.

А мачеха знай пасынку горячительного подливает, да рядом крутится. Муж то уже давно почивать физией в салате изволит. А с другими мужчинами венценосной супруге общаться по статусу не положено.

Наконец уровень алкоголя в крови поднялся до критической отметки. Чем предусмотрительная женщина тотчас воспользовалась, подхватив парня под локоток и поведя в опочивальню. Только вот незадача, перепутала пути-дорожки, да и привела к себе. Уложила на перины мягкие, пуховые. Даже от одежды помогла избавиться. Да и сама под бочок легла.

А тут как раз царь опомнился от сна похмельного, выпил рассольчику, да и решил воздать должное прелестям жены своей.

Шарит он в темноте под одеялом и никак понять не может, что за создание затесалось в их общую спальню. Уж больно непривычное тело под ищущими руками сластолюбца. Зажег он свечу восковую и осерчал дюже.

И была на то причина уважительная: сын окаянный, кровь от крови его, посмел занять его, отцово место!

Схватил он парня ничего не понимающего и велел казнить немедля, за то, что осквернил своим присутствием ложе супружеское. И сам чуть приговор не привел в действие путем отрубания головы мечом-кладенцом.

Но супруга жалостливая, из купальни тотчас появившаяся, с мольбами повисла на руке богатырской, не дав свершиться правосудию. Ведь коли прознает народ, что царь своего сына порешил, отвернуться от государя во веки вечные. А то и того гляди мятеж поднимут. Не видать тогда царице трона да правления.

Кликнул царь-батюшка стражу, чтобы сына подлого увела. Приказал в кандалы в темнице заковать до вынесения приговора царственного.

А как поостыл мнимый рогоносец малость, так и учинил супруге допрос с пристрастием. Та, естественно, в глухую несознанку. Не ведает, дескать, как развратник бессовестный в постели ее оказался. Не виноватая она, Елисей сам пришел.

Наморщил чело царь, разумея думу горькую. Не знал он, как поступить с изменником предавшим его доверие. А жена сладкогласая знай подзуживает:

— Изгнать надобно Елисея из царства. Дабы не мозолил очи ваши, негодяй эдакий. Выдать ему котомку, одежду походную и денег один золотой, и пусть убирается восвояси. А в провожатые служку послать, чтобы было кому проследить за изгнанием отпрыска неугодного.

Задумался царь над словами женщины участливой. Не введет во грех поступок такой, сыноубивцем не сделает. А ежели сложатся звезды надлежащим образом, завсегда можно обратно вернуть. Человек — не иголка, в стоге сена не затеряется.

На том и порешили.

А поутру, не дожидаясь мужнина дозволения, отправила мачеха пасынка в лес дремучий, навязав в провожатые служанку свою верную. А ей госпожа наказала завести сына царского подальше, да привязать его к дереву крепко-накрепко, оставив на съедение волкам.

Долго шли путники, в снегу глубоком утопая, пока не добрались до чащи непролазной, зловещей. Как раз стемнело, окрес ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→