Сабитов Анвар Хамитович

Зеркала миров

Валерий Сабитов

Зеркала миров

(Антинаучная фантасмагория)

Что получится, если некая идея утвердится в массах и реализуется в ткани бытия?

К примеру, супермрачная фантазия Даниила Андреева "Роза Мира"?

На страницах этого романа автор отвечает на этот вопрос.

Генеральный конструктор вакуум-кораблей Сибрус отправляет в неизвестность своего сына. Но сын еще не знает, что у него есть отец... Вакуум-шхуна Арета блуждает в глубинах океана материи. Экипажу придется испытать невиданные ранее людьми приключения. И вернуться на преобразившуюся Землю.

А на родной планете их встречает совсем не то, что они ожидали...

Годы, люди и народы

Убегают навсегда,

Как текучая вода.

В гибком зеркале природы

Звезды - невод, рыбы - мы,

Боги - призраки у тьмы...

В. Хлебников

Часть первая

Арета и

Амальгама

1. Илона

С утра лил дождь, холодный и тяжелый. Или с вечера? Ну откуда столько воды? Да еще и такой уныло-мрачной, свинцово-тяжелой... Удерживает от приступа истерии только знание: невозможный дождь закончится также внезапно, как и начался. Вот-вот закончится. По основному правилу пора бы. Основное правило здесь то же: имеющее начало имеет и конец.

Вода в рубке поднялась до щиколоток, она предельно мерзлая, и я основательно продрог. Дожидаться полного исчезновения иллюзии терпения уже не было. Вечность и бесконечность в моем колеблющемся сознании разделил двойной, отражающий как действительное так и невозможное, барьер. Он, этот неодолимый барьер, оттуда же, откуда дождь.

С первого момента блуждания в Пустоте каждая минутка становится гирькой на весах.

Весы с гирьками отмеряют мою жизнь. Гирька за гирькой, минута за минутой. Какая-то в правую чашу, какая-то в левую... Весы могут хрустнуть от растущей тяжести в любое мгновение.

Вот если бы снять двузеркальный барьер, множащий отражения в своих бездонных глубинах...

- Песка хочу! Южно-Аравийского! Летнего!

Истерическая моя команда прорвалась сквозь стены рубки и дошла без искажений. Куда надо дошла. Перископ развернул панораму источающей жар пустыни. Как в той жизни, без гирек и весов, получилось; когда-то я бывал там. Барханы, ослепляющее высокое небо в редких облачках... Это нормально. Но обжигающий лицо ветер! На Арете как будто нет климатической машины. Но пока с погодой более-менее. Прошлый раз пришлось спасаться от стужи антарктического суховея. Мороз проник даже в каюты, заледенели холодильники.

Млея от жара, я осмотрелся. Дождь, - в основе, - иллюзорный, но влага еще держится частыми каплями на сине-голубых стенах, поблескивает на сером пластике пола. Быстрое испарение скрадывает часть зноя, но превращает рубку в прилично разогретую парную.

Вакуум-мираж... Что за сюрпризы он еще предложит?! Сейчас бы теплую ванну. Тепленькую... Но для этого надо пройти в каюту. А там... Там может ждать что-нибудь неприятнее погодных капризов.

Внутри, - в мозге? в сердце? в душе? - поднимались волны протеста.

- Что же ты молчишь, "Арета"? - глупо спросил я.

Корабль не отвечал. Отреагировал Путевой Шар. Из глубины искрящейся вселенной всплыло лицо Сибруса, доброе и печальное. Таким я его не помнил. И заговорил Сибрус непривычно-торжественно, официально-представительно. Ударной волной прокатилась надоевшая фраза:

- "Арета" либо в галактической, либо во внегалактической многомерности. Более точное определение в данный момент крайне сомнительно...

Песок зашуршал, барханы заметно сдвинулись.

"Сомнительное определение!" Путевой Шар сомневается? Вот уж действительно неопределенное определение! Неудивительно, что я в еще большем смятении, чем наш заблудившийся путеопределитель. И не только в отношении местонахождения "Ареты". Всё больше волнуют другие, поменьше вопросики. Вот к примеру, - кто внедрил в Путевой Шар Сибруса? И при том сделал его мягоньким, гладеньким да причесанным. Так и хочется подержать в руках и поласкать. Одно ясно, - не сам конструктор; он и понятия о своем присутствии тут не имеет. Спорить с Сибрусом, требовать от Сибруса, приказывать Сибрусу, - что может быть невероятней? Одно слово: кошмар!

Шар обрел обычную бессодержательность.

Бес-содержательность... Наполненность бесами?

Пока я размышлял о странностях языковых реалий, пустыня исчезла. Сам по себе, без команды. Перископ демонстрировал очередную звездную несообразность, стопроцентно несопоставимую ни с каким куском объективного мира. Откуда такая страсть к фантазированию? Причудливые скопища разноформенных галактик; отдельные кучки то ли звезд, то ли квазаров; цветные облака чего-то непонятного... Неужели темное, скрытое вещество Вселенной решило проявиться? Много чего накручено. И всё это ворочается в ускоренной переменности гравитационных полей. До жути красиво. Но ведь выхода "наверх" нет! Или звездные миражи появляются тем же бесовским образом, что и дожди с суховеями?

Я обоснованно, - то есть твердо! - подозреваю: ни в разумных пределах, ни за ними "Арету" не отыскать. В каждый отдельно взятый момент шхуна занимает иную, новую точку в очередном "нигде".

Но стоп! Какую-такую точку? Нет там никаких точек, и само это "там" не имеет ни ориентиров, ни каких-либо смысловых определений. Как не имеет четкого смысла все то, что происходит вокруг меня, внутри распахнутой в никуда оболочки "Ареты". Нет ни слов, ни образов. И взять их негде - в памяти также пустота. А бес-словесно да без-образно, - одно бесоподобное безобразие и выходит.

Некий намек на стабильность когда-то имел место в том мире, который застрял где-то в затененном уголке пустой памяти. Где-то там, невообразимо позади, по ту сторону старта, - только там царствует устойчивая, крайне запутанная, разнообразная, многословесная, сложносочетаемая, никем не понимаемая межчеловеческая стабильность.

А здесь... Я с тоской осмотрелся. Выше пояса по всему кругу до условного неба - изогнутый экран Перископа. Ниже, - дежурные места для вахты, пульты... Все такое техническое, бесполезное. Напротив люка-двери на палубу, на стальной тумбе-подставке, - Путевой Шар, по замыслу Сибруса обязанный надежно ориентировать экипаж. Экипаж, команда... Скорее - пиратский сброд.

- ...Не бойся, Сибирцев, ссор и разборок. Остерегайся эмоций безысходности. В противоречиях - ключ к решению задачи! И пропуск обратно, домой. Потеря веры в спасение - смерть. На забудь, Сибирцев! И помни всегда: лидер - ты! Уйдешь в тень - пропадешь.

Так напутствовал меня Сибрус накануне старта. "Не бойся, Сибирцев; не забудь, Сибирцев..." Знать бы, чего бояться. А память... Тут совсем загадочно.

О смерти он еще говорил: в пустоте, без опоры, без надежды, без озарения... И, кажется, без посмертия. Сам-то он понимает смысл всего этого? А что, если мы уже перешли все рубежи жизни? И уже не люди, а фантомы, трансформирующие в себе полузабытые ощущения? Суд свершился, и приговорил нас к вечному движению из ниоткуда в никуда, внутри безжизненной бесконечности, где ни прав, ни обязанностей, а двоичный перебор несуществующих вероятностей... Мира в экипаже тоже нет, - сплошь затаённые противоречия. Но что-то не слышно приглашения в потерянную жизнь.

В рубке тихо и призрачно. Погода никакая. Путевой Шар молчит. В прозрачной глубине его мнимо четырехмерной, минусовой бесконечности мерцают скопища не сотворенных пока галактик. Мне все равно, существуют они в реальности или нет, в любом случае они в равной недостижимости. Шару тоже все равно, - даже не притворяется, что он живой и разумный. Блаженно его ничем не озадаченное безделье.

Может быть, огреть его чем-нибудь покрепче? А после и Перископу добавить! Экран жемчужно нейтрален, - окно в макромир закрыто. Нет ни выхода, ни входа!.. Вместо них Ниоткуда и Никуда. В этих словах нечто колдовское, затягивающее. Я приближаюсь к ним, и в одном из кусков разваленной памяти оживает Земля...

Земля, - это прежде всего Сибрус. Сибрусу я доверял больше, чем себе. Больше, чему кому бы то ни было. Вот и надоверялся! Но так было. Особенно, - после исчезновения Илоны. Теперь понимаю, - я боялся остаться наедине с самим собой. Все же в Сибрусе есть нечто особенное, притягивающее. И теперь не могу определить, что скрывается в этом "нечто". Как он залез в Шар? Или это его официальное Путевое лицо, - призрак Пустоты?

А экипаж у "Ареты" - хуже не бывает. Будто общий для всех враг свалил нас в кучу для смеха и погибели. Лучшие люди планеты, прошедшие жесткий отбор! По-видимому, и все человечество Земли нисколько не прекрасней. О той мы все яблоньки, от той... В кресло капитана, без сомнения, протолкнул меня Сибрус. Не креслом оно оказалось, а конурой пса цепного, назначенного стеречь единство несоединимого.

Остальные, - креатуры Цехов. Знаю, каждый что-то прячет в потайном кармашке. Тайную цель, второе лицо, камень для броска в спину. Кто что прихватил, кому что всучили.

Немного, совсем чуть-чуть, знаю одного, - штурмана. Зачем "Арете" штурман? Не нашли другого слова?

Агуара-Тунпа - свидетель гибели Илоны в небе Марса. С ним ясно - ставленник Цеха Гора. Как и Кертис, специалист по настройке мини-Тарантула, корабельного Путевого Шара. Кертис загадочен, туманен... С первого дня он открыто противопоставил себя Агуаре. Как объяснить разброд ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→