Читать онлайн "Киевские ночи"

Автор Семён Михайлович Журахович

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Семен Журахович

КИЕВСКИЕ НОЧИ

Роман

Повести

Рассказы

Об авторе

Зрелым человеком, опытным журналистом пришел в литературу украинский прозаик Семен Михайлович Журахович.

Родился он 6 ноября 1907 года в селе Соколка на Полтавщине, в семье ремесленника. Окончив полтавскую трудовую школу, работает учеником монтера на телеграфе, пионервожатым, распространителем на селе газет, журналов, книг. Заканчивает вечерний рабфак в Полтаве, учится на заочном отделении Киевского педагогического института и одновременно с 1928 года сотрудничает в советской печати.

Вначале был секретарем районной газеты, потом литсотрудником в газете «Більшовик Полтавщини», а с 1931 года в республиканских газетах «Комуніст» и «Радянська Україна». С первых дней Великой Отечественной волны коммунист С. Журахович в армии, он — военный корреспондент фронтовой газеты.

Первая книга С. Жураховича вышла до войны, в 1940 году, это был сборник очерков «На освобожденной земле», посвященный воссоединению украинского народа. В военные и первые послевоенные годы на страницах «Литературной газеты», журналов «Огонек», «Новый мир», «Дружба народов», «Юность» появляются рассказы, очерки, фельетоны С. Жураховича. И впоследствии, когда писатель выпустил уже много книг, он остался верен излюбленной малой форме. И своим героям, которых так хорошо знал, в которых верил, — дояркам, агрономам, строителям, библиотекарям, врачам, инженерам, учителям, председателям колхоза. Средоточие внимания для С. Жураховича — человек. Любой. Его судьба. Каждый человек важен, интересен, значителен. Душевная щедрость, богатство духовного мира этих людей для Жураховича гораздо важнее, чем острота сюжета, композиционные сложности. Его манера письма проста и естественна.

Его герои беспокойны в своих поисках, трудах, дерзаниях, им присуще чувство личной ответственности за все происходящее. Бескомпромиссная совестливость отличает многих дорогих автору героев. Помыслы их отданы заботам о высоком призвании человека, о народном благе. А оно невозможно без правды.

Правда — вот что важнее важного. «Не надо мне ничего! — восклицает тяжко обиженный Марко, инвалид Отечественной войны. — Не надо… лишь бы все по правде делалось» (рассказ «В чайной»). Так же душевно чиста старая женщина, колхозница Ярина Чередник, глубоко убежденная, что не может «бессовестный человек делать большое и чистое дело».

Герои С. Жураховича — наши современники, люди, с особой остротой воспринимающие всякую несправедливость; они вступают в борьбу и доводят ее до победы. Автор не сулит им легкой, безоблачной жизни. В житейских столкновениях, в буднях показывает он главное, основное, ради чего стоит жить, бороться. Многое можно им простить, кроме одного — жизни с оглядкой, сделки с совестью, стремления спокойно жить за счет других. Мещанское равнодушие к людям, стяжательство — страшный враг, и на них обрушивает свои удары писатель.

Авторский язык строг, поэтичен и красочен.

Умные, душевные, остропублицистичные, искренние книги С. Жураховича нужны людям. Почти все созданное художником переведено на русский язык, издано на языках народов нашей страны, в странах народной демократии.

В нашей книге писатель представлен в многообразии жанров. Здесь роман «Киевские ночи», повести «Нам было тогда по двадцать» и «Петрик и его мама», рассказы, различные по теме и стилистике.

Роман — о сражающемся Киеве первых месяцев оккупации, славном своим боевым, мужественным подпольем. Организация подполья в большом городе — задача крайне сложная. Автор ничего не приукрашивает, он правдиво и умно рисует сложные характеры и судьбы людей, ставит проблему формирования личности в столь трудных и необычных условиях. Как неожиданно подчас раскрывается человеческая сущность! Среди его интересных, живых персонажей особенно привлекателен Ярош — душевной чистотой, убежденностью, силой характера и добротой.

Книга потрясает трагедией Бабьего Яра и радует поэтичными строчками о родном, до щемящей боли милом городе. Она создана патриотом-коммунистом, написана острым пером страстного публициста, согрета добрым сердцем лирика. Она волнует правдой.

Роман был опубликован в 1964 году, через год вышел на русском языке. В 1967 году выходит из печати повесть «Нам было тогда по двадцать», в значительной степени автобиографическая.

Это серьезный разговор о «железном тридцатом годе»: началась индустриализация, началась коллективизация.

События того времени даны через мысли и поступки героев — молодых сотрудников окружной газеты. Первых советских интеллигентов того поколения, на чьи плечи время возложило нелегкий груз. У них пылкие сердца, но не у всех справедливые головы. Они очень разные, эти молодые журналисты. И важно, какими станут людьми, как сложатся их судьбы, — ведь у них «все, все впереди…». В повести остро поставлены политические и нравственные проблемы. Заключает повествование, пожалуй, многоточие: на многие вопросы ответ даст будущее…

Вторая повесть — о славных, благородных людях и чудесном маленьком Петрике. Она нежная и добрая, такая теплая…

«Вечер над Орилькой» — один из лучших и один из самых характерных для автора рассказов, лирическая миниатюра о зарождении любви юных, о бескорыстии истинной дружбы.

Собранные в книге произведения представляют всесоюзному читателю одаренного украинского прозаика Семена Жураховича, певца нашего современника — советского трудового человека.

КИЕВСКИЕ НОЧИ

Роман

1

Сентябрьские ночи становились все длиннее и длиннее. Пробегал, не успев оглянуться, осенний день. Утром и вечером простым глазом можно было видеть, как хмурые сумерки, прорезаемые орудийными вспышками, точно ножом отхватывали живые куски тронутого желтизной дня, и он становился еще короче. С наступлением темноты тревога сгущалась, и, может быть, поэтому сентябрьские ночи казались киевлянам такими холодными и непроглядно черными, как никто и не упомнит.

Шел только одиннадцатый час, а у Ольги было такое чувство, что она сидит здесь, напрасно поджидая Максима, уже целую ночь и что теперь он явится на рассвете с добрыми — наперекор всему — добрыми вестями.

Разговаривать было невмочь. Надя тоже молчала, прислушиваясь к каждому звуку и ловя взглядом орудийные вспышки, казавшиеся вечером совсем близкими.

Они сидели на лавочке под деревом, крона которого сливалась с черным небом. Ждать в комнате, в четырех стенах, было еще труднее.

— Идет! — тихо сказала Надя.

Ольга повернула голову, но ничего не услышала. Лишь через минуту скрипнула калитка и возник темный силуэт.

— Мы здесь, — окликнула Надя.

Максим подошел, присел рядом, закурил папиросу, прикрыв огонек ладонями. Потом проговорил:

— Отступают.

— Что? Что ты сказал? — вскрикнула Ольга, дернув его за рукав.

Максим молчал, и это вернее всяких упреков заставило Ольгу взять себя в руки.

— Немцы прорвали фронт за Днепром, — сказал он погодя. — Окружают…

Много дней они, каждый по-своему, готовились к самому худшему, ждали, волновались, и все же известие об отступлении обрушилось на них, как неожиданный жестокий удар.

Молчали, и невысказанная боль сблизила их в эти минуты больше, нежели все прошедшие дни.

Еще недавно они не знали друг друга. По-разному для каждого из них началась война, по-разному могла сложиться их военная доля. Но на войне возникают свои, порой весьма сложные закономерности и случайности, которые вдруг круто меняют уже как будто твердо намеченный путь.

Максиму вспомнилась июльская ночь, когда после многолетней разлуки он снова увидел — и не узнал — родной город. Под тополями замершего бульвара высились баррикады, в притихших домах — ни огонька; а над головой исполосованное прожекторами небо, где гасли расстрелянные звезды.

Всего он и успел увидеть в ту ночь — баррикады под тополями; он сразу же, с ходу попал в самое пекло. Мышеловка, Жуляны, Корчеватое, Лесники… Кажется, каждую пядь земли вокруг этих поселков он ощупал руками, исползал на животе. Где они сейчас, ребята из истребительного батальона, вместе с которыми он забрасывал гранатами немецкие штабы, колонны автомашин? Мог ли представить себе, что в ночь, когда отступает наша армия, он будет сидеть в садике и ждать прихода немцев?

— Надя…

— Молчи!

Надя убеждала себя, что это тяжелый сон и сейчас она проснется. Она опустила глаза и украдкой вытерла слезы. Легче было перебегать пристрелянную немцами поляну, чем сидеть здесь и пассивно ожидать неминуемого. Она вспоминала о последнем своем раненом, которого вынесла из огня в Голосеевском лесу. Когда она, задохнувшись, останавливалась на миг, он шептал посиневшими губами: «Меня зовут Толя Гончаренко, не забудешь… Мы встретимся, Надя, непременно встретимся». Он умер в тот же день в медсанбате.

Теперь в лесу остались только мертвые, а ее полк отступает за Днепр.

— Ночевать будешь у нас, — обернувшись к Ольге, сказал Максим.

Ольга не ответила. Ладно, она останется здесь, а завтра… Не могла думать о завтрашнем дне. И не хотела ни о чем вспоминать. Где она была, что делала месяц назад? С первых дней войны Ольга привыкла, что это не только ее личная тайна; память за семью замками хранила все, о чем не сл ...