Читать онлайн "Сальвадор Дали"

Автор Лилия Байрамова

  • Стандартные настройки
  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Лилия Байрамова

Сальвадор Дали

Белый город Москва, 2006

Мастера живописи

Автор текста Лилия Байрамова

Издательство «Белый город»

Директор К. Чеченев

Директор издательства А. Астахов

Коммерческий директор Ю. Сергей

Главный редактор Н. Астахова

Редактор Е. Галкина

Корректор А. Новгородова

Макет: В. Прохоров

Верстка: М. Васильева

Подготовка иллюстраций: И. Вавилочева

ISBN 5-7793-0848-9

УДК 75.76

Дали(084.1)

ББК 85.143(3)я6

Д15

Отпечатано в Италии Тираж 3 000

Сальвадор Дали

Сальвадор Дали родился 11 мая 1904 года в маленьком провинциальном городке Фигерасе на самом северо-востоке Испании, расположенном всего в 23 километрах от границы с Францией. Городок этот, несмотря на свои смехотворные размеры (всего одиннадцать тысяч жителей) и на удаленность от Мадрида и Барселоны, вовсе не был каким-нибудь захолустьем, вроде нашего родного Урюпинска с полусонной и затухающей жизнью, а напротив, бодро тянулся вслед за столичной и французской культурой. В местном театрике давали представления мадридские гастролеры, а городская пресса с петушиным задором бросалась в бой защищать интересы каталонских сепаратистов.

Да и семья Дали тоже не принадлежала к числу недалеких и малоприметных обывателей. Его отец, окончивший Барселонский университет, держал в Фигерасе собственную нотариальную контору, приносившую семье немалый доход, и был, что называется, одним из столпов местного общества. Дали родился вторым ребенком в этой благополучной и крепкой семье, а старший брат его, которого и звали точно так же, как и его самого, Сальвадором, умер в двухлетнем возрасте почти за девять месяцев до его рождения, что дало повод Дали в течение всей своей долгой жизни всячески обыгрывать это не совсем обычное обстоятельство.

Со своей стороны родители, потеряв ненаглядного первенца, не могли нарадоваться и надышаться на второго ребенка, и маленький Дали рос крайне капризным и избалованным мальчиком, что, вероятно, и способствовало уже с раннего детства развитию его чрезмерного индивидуализма и сознания собственной исключительности. Впрочем, в этом эгоцентричном и крайне нетерпимом ребенке чрезвычайно рано проявляются вполне взрослые честолюбие и упорство, незаурядная одаренность и исключительно богатое, иногда просто пугающее воображение, уносившее его часто бог знает куда и составившее впоследствии одну из характернейших черт его творчества.

Вселенский собор. Фрагмент с автопортретом. 1960

Музей Сальвадора Дали, Сент-Питерсберг

Натюрморт. 1918

Национальный музей королевы Софии, Мадрид

В девяти-десятилетнем возрасте маленький Дали уже оборудует себе крошечную студию на чердаке отцовского дома в Фигерасе, где упорно творит вдалеке от толпы бездумно играющих одноклассников и тайком грезит о неминуемой славе. Отец, потакая его художественным склонностям, дарит ему многотомное, прекрасно иллюстрированное издание по всемирной истории живописи. И «эти небольшие монографии, в таком раннем возрасте подаренные мне моим отцом, - вспоминал позднее в Тайной жизни Дали, - оказали решающее влияние на всю мою жизнь. Я выучил наизусть все эти картины, представляющие историю живописи, я узнал их с раннего детства, разглядывая целыми днями»[1 S. Dali. The Secret Life of Salvador Dali. London, 1968. P. 71.].

В двенадцать лет юный художник, снедаемый честолюбивыми планами, уже считается одним из лучших и самых способных учеников в местной вечерней Муниципальной школе рисования. Судьба преподносит ему великолепный подарок в лице учителя рисования - первоклассного и очень грамотного графика Хуана Нуньеса, который так же бескорыстно и фанатично предан искусству, как и его ученик. Это ему и шестилетним вдохновенным занятиям в школе под его руководством Дали прежде всего обязан своей виртуозной и так поражающей позже его современников технике рисования. Кроме того, помимо академических штудий, в доме близких друзей своего отца, очаровательного и полубогемного семейства Пичотов, все члены которого были так или иначе связаны с искусством (либо с живописью, либо с музыкой, либо с литературой), Дали впервые в жизни встречается с «антиакадемической и революционной эстетикой» и страстно увлекается ею.

Первая же импрессионистическая картина Рамона Пичота настолько поразила его, что он на несколько лет заболевает импрессионизмом. Упорство и одаренность Дали не остаются незамеченными, и его первая официальная выставка совместно с двумя другими художниками, состоявшаяся тогда, когда ему исполнилось всего-то четырнадцать лет, поневоле вырвала несколько восторженных слов у местного критика и даже сподвигла одного фигерасского предпринимателя купить у него две работы. Это был вполне заслуженный успех.

Действительно, работы, созданные совсем молоденьким, четырнадцатишестнадцатилетним, Дали удивляют и своим рано созревшим мастерством, и жанровым разнообразием. Дали смело пробует себя и в портретах (замечателен его написанный в радостных розовых тонах портрет молодого виолончелиста Рикардо Пичота 1920 года), и в натюрмортах (классический натюрморт с перцами 1918 года и импрессионистический, напоенный голубым воздухом натюрморт с желтыми грушами 1919 года), и, конечно, в пейзажах родного Кадакеса, того чудесного места на побережье, где у семейства Дали рядом с Пичотами стоял свой собственный загородный дом.

А уже в начале 1921 года, опять- таки под влиянием Рамона Пичота, убежденный импрессионист Дали решительно эволюционирует в сторону последних парижских увлечений - футуризма и кубизма. Отныне его новые кумиры и авторитеты - это итальянские футуристы Боччони и Карра и парижские авангардисты, среди которых двое его соотечественников - Хуан Миро и Пабло Пикассо.

Порт-Алгер. 1924

Фонд Голы и Сальвадора Дали, Фигерас

Портрет виолончелиста Рикардо Пичота 1920

Частное собрание

С таким художественным багажом, ориентированный, главным образом, на достижения французского авангарда, Дали и отправляется в Мадрид поступать в Королевскую Академию изящных искусств Сан-Фернандо. Его цели невероятно амбициозны и никак не ограничиваются получением профессионального образования. В шестнадцать лет он уверенно записывает в дневнике: «Я буду гением, и мир будет преклоняться передо мной. Может статься, я буду не понят и презираем, но я стану гением, великим гением, я уверен в этом»[1 Ян Гибсон. Безумная жизнь Сальвадора Дали. М., 1998. С. 69-70.].

Годы, проведенные в Мадриде, остались в памяти Дали, быть может, самым светлым и безмятежным временем его жизни. Он приехал в столицу молодым и честолюбивым провинциалом с желанием «сумасшедше работать» и покорить весь мир, с романтическим обликом, на который оборачивалась вся мадридская улица: у него были вызывающе длинные баки, рафаэлевские волосы до плеч, золоченая трость, шляпа и загадочного вида плащ, который едва не волочился по полу. Он уже тогда изображал из себя гения Возрождения.

При этом он школил себя как последний педант и не пропускал ни одного занятия. В отличие от большинства своих одногодок он отлично знал, чего он хотел: в совершенстве овладеть академической техникой и рисунком и стать виртуозом классической живописи. Однокурсники подсмеивались над ним: в их глазах он выглядел недалеким провинциалом, который еще только осваивает азы академической живописи, а между тем этот смешной фигерасец, возвратясь к себе в общежитие, в знаменитую Студенческую резиденцию, писал тайком, для себя, исключительно ультрасовременные, кубистические картины.

Позже он четко сформулирует свое отношение к художническому ремеслу и мастерству: «Начните с того, - говорил он художникам, - что выучитесь писать, как старые мастера, после можете писать, как вам заблагорассудится, но уважение уже будет завоевано»[1 С. Дали. Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим. М., 1999. С. 405.].

Девушка, стоящая у окна. 1925

Национальный музей королевы Софии, Мадрид

Сам он именно так и поступал. Но вот однажды кто-то из компании молодых насмешников-снобов увидел кубистические опыты Дали и был поражен. Как? И этот нелепый чудак исповедует ультрасовременные взгляды на живопись? И Дали немедленно был приобщен к компании самых модных интеллектуалов Мадрида. Здесь, в этой новой среде, от души презирали отстойное искусство позавчерашнего дня с его устарелой эстетикой, сентиментальностью и проповедью дедушкиных добродетелей и приветствовали будущий век с его чудесами техники, динамизмом, энергией, наступательностью, с современными формами машин и аэропланов, с радио, кинематографом, танцами и негритянским джазом. Рупором этого молодого и чрезвычайно задиристого движения стал журнал Ультра., в котором сотрудничали наиболее радикально мыслящие интеллектуалы - аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес, испанский аналог Маринетти поэт Гильермо де Торре, будущий знаменитый режиссер Луис Бунюэль и главное лицо этого блестящего поколения - мадридский писатель Рамон Гомес де ла Серна. Рамон был в курсе всех последних европейских новинок, много ездил и путешествовал, много видел и лично знал Тристана Тцару - лидера дадаистов. Одним словом, вокруг Ультры объединились все люди, так называемые «ультраисты», которым не терпелось вывести Испанию на передовые рубежи европейской культуры.

...