Новая имперская история Северной Евразии. Часть I

Новая имперская история Северной Евразии

Часть 1

Новая имперская история Северной Евразии

Часть 1

Конкурирующие проекты самоорганизации: VII — XVII вв.

Под редакцией Ильи Герасимова

Авторы: Илья Герасимов, Марина Могильнер, Сергей Глебов

При участии Александра Семенова

2017

Содержание

Предисловие: Кому будет нужна история завтра

Глава 1. Политическая экология: формирование региона Северной Евразии

1.1. Границы региона

1.2. Феномен ранней государственности

1.3. Хазарский каганат и революционное преобразование кочевого общества

1.4. Волжская Булгария и возникновение ранней государственности

1.5. Культурное самоопределение региона

1.6. Обратная перспектива: 862 год на Юге и на Западе

1.7. Проблемы построения государственности на «неисторических» землях: опыт Каролингов

Глава 2. Механизмы политической и культурной самоорганизации первых политий Северной Евразии: формирование Рѹськой земли

2.1. Рюрик

2.2. Днепровский путь

2.3. Конфедерация земель вдоль водного пути «из варяг в греки»

2.4. Дилемма государя и государства

2.5. Государь как государственный институт

2.6. Политическая и культурная консолидация Рѹськой земли

Дружина

Религия и культура

Организация княжеской власти

Глава 3. Консолидация новых политических систем: государственное строительство в Северной Евразии (XI−XIII вв.)

3.1. Политические процессы в Рѹськой земле в XI−XIII вв.

3.2. Политическая интеграция степи

3.3. Литва: зарождение лесной монархии

Глава 4. От локального политического пространства к иерархической государственности: взаимодействие и переплетение местных сценариев власти (XIII−XIV вв.)

4.1. Переформатирование Рѹськой земли

4.2. Становление Великого княжества Литовского

4.3. Золотая Орда и ее русский улус

4.4. Великие княжества Литовское, Галицко-Волынское и их соседи

4.5. Великое княжество Московское и соседи: первая попытка обретения самостоятельности

Глава 5. Новые времена: проблема обоснования суверенитета и его границ в Великом княжестве Московском (XV−XVI вв.)

5.1. Формирование модели безордынской легитимности великокняжеской власти

5.2. Пространственные границы суверенитета

5.3. Институциональные границы суверенитета: Казанское ханство и кризис вассальных отношений

5.4. Конструирование царской власти и проблема абсолютного суверенитета

5.5. Кризис

Глава 6. XVII век: альтернативные сценарии, смутные времена

Часть 1. Трансформация социального воображения в обществах Северной Евразии

6.1. Сценарии трансформации на перифериях региона

6.2. Контрреформация в Речи Посполитой как отказ от «общего дела»

Формирование православного руського рыцарства

Гражданская война казачества со шляхтой и вмешательство Московского царства

Гражданская война протестантов и литовских магнатов с короной и вмешательство Шведской империи

6.3. Крымское ханство: от европейской державы к «острову Крым»

Часть 2. Московское царство в поисках «точки сборки»

6.4. Революция политической сферы в Московском царстве

Самодержавие без самодержца

«Гражданин холоп»

Начало смуты

«Самовыдвиженцы»

В поисках «точки сборки»

6.5. Начало интеграции Северной Евразии

Открытие Сибири

Церковный раскол как шаг к объединению

Предисловие: Кому будет нужна история завтра

Обсуждая прошлое, общество вырабатывает язык и образы для конструирования совместного будущего. Вероятно, в этом заключается главная, если не единственная, функция исторических исследований. То, что произошло в прошлом, там навеки и остается. Само по себе, прошлое не может предсказать будущее или даже сколько-нибудь убедительно оправдать современное положение дел. Конечно, всегда важно знать, что именно некогда случилось, но еще важнее понимать, как можно анализировать и осмысливать социальные феномены как таковые. Лишь немногие изучают социологию, но практически все с самого раннего детства сталкиваются с историей и приобщаются к историческому мышлению. То, как люди представляют себе социальные группы и движущие силы в прошлом, напрямую влияет на их восприятие социального взаимодействия и социальных структур сегодня. Социальные классы, чистокровные нации или могущественные государства — не просто исторические гипотезы. Социальное мышление (его основные концепции, идеалы, принципы солидарности и антагонизма) формируется исключительно на историческом материале, а уж затем это выученное знание проецируется на современные реалии.

Вот почему сегодня, в эпоху глобализации, особую важность обретает история региона, который, условно, можно назвать «Северной Евразией», поскольку он воплощает собой саму идею управления различиями через стихийную самоорганизацию. Не существовало какого-то единственного «объективного» фактора, который бы предопределил границы региона, сформировавшегося в конце концов на огромной территории от Балтийского моря до Тихого океана: ни общих географических или климатических условий, ни культурной или физической близости населения. В отличии от древних исторических центров Китая или Месопотамии, не было здесь никаких предшествовавших традиций организованной политической жизни с развитыми письменными культурами, которые способствовали бы обоснованию и воспроизводству политических границ или притязаний на господство. Главной движущей силой исторического процесса на обширной территории между двумя океанами служили процессы самоорганизации, включавшие в себя импровизированный поиск новых смыслов. Все более интенсивные контакты между разнокультурными группами, населявшими это пространство, принимали формы торговли, войн, имперского господства и восстаний, и все эти форматы требовали нахождения некоего общего языка для понимания Другого.

Так, полуизолированные земли Северной Евразии оказались вовлечены в изначальную и совершенно спонтанную форму глобализации. Реконструкция ее логики и причин, приводивших к конфликтам, системным провалам и насилию может помочь нам выработать новый подход к осмыслению различий и группности, полностью свободных от нарративов «коренных жителей», «этнической солидарности» или «государственных интересов». Вместо объяснения логики исторического процесса, эти ретроспективные нарративы служат лишь воспроизводству структур господства и угнетения независимо от конкретного политического режима, даже после самых революционных перемен. Для раскрепощения нашей способности принять современный глобализированный мир, необходимо найти способ разговора о солидарности и конфликте в прошлом, не прибегающий к этим, кажущимся самоочевидными, довольно недавним понятиям.

Исторический курс «Новая имперская история Северной Евразии» представляет новый тип исторического нарратива, описывающего многогранное человеческое разнообразие. Он преодолевает двухвековую традицию написания истории региона через призму «государства» или «нации» (или «национального государства» как их синтеза). Парадигма новой имперской истории нацелена на высвобождение феномена сложного гетерогенного общества из тени исторических империй и влиятельной националистической пропаганды одномерности и чистоты. Это история для современного, сложносоставного и многомерного мира.

Исторический курс был разработан командой редакторов международного журнала Ab Imperio. В его основе — результаты наиболее передовых исследований по истории региона, опубликованные на страницах журнала с 2000 г. представителями почти сорока национальных академических традиций. Логика развития научного проекта Ab Imperio, направленного, прежде всего, на выработку нового аналитического языка описания и изучения сложных обществ («имперской ситуации») привела к идее применить этот язык для деконструкции господствующей «схемы русской истории». Канон, начало которому положил еще Н. М. Карамзин, до сих пор формирует логику исторического мышления, в равной степени проявляя себя и в проспекте казенного «единого учебника истории», и в оппозиционном и неформальном по замыслу опусе Бориса Акунина [1]. Как показал опыт последних двух десятилетий, политические предпочтения авторов обобщающих исторических курсов и даже принципиальные расхождения в интерпретациях отдельных сюжетов не способны сами по себе поколебать общую картину, формируемую «схемой». Ключевым фактором, по-видимому, является не то, что говорится, а как, на каком аналитическом языке. С 2005 г. команда Ab Imperio работает над проблемой, которая описывается в форме оксюморона: создание внутренне логичного и согласованного нарратива, преодолевающего монологизм и телеологизм стандартных обзорных курсов. Предлагаемый вниманию читателей текст нужно воспринимать именно в этой логике: как опыт борьбы не с традиционными «фактами», а с господствующим (и не замечаемым нами) языком связывания этих фактов в объясняющие схемы. «Геноцид» и «славяне», «государство» и «монголы» — не просто знакомые всем слова, помогающие наиболее эк ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→