Читать онлайн "Уродина"

автора "Карин Гур"

  • Aa
    РАЗМЕР ШРИФТА
  • РЕЖИМ

Карин Гур

Уродина

Светлой памяти Гурина В. Ф. посвящается

Глава 1

Если не смотреть в зеркало, не видеть своё отражение в стеклянных витринах или просто в лужах на асфальте, можно продолжать жить дальше и считать, что жизнь прекрасна. Я жадно впитывала информацию с малых лет: книги, альбомы с репродукциями, музыка и интересные кинофильмы привносили смысл в мою жизнь, наполняли моё убогое существование красотой внешнего мира. Ведь «Я» — это мои мысли, чувства, мой смех и слёзы, то есть мой внутренний мир, то, что я нарекла — Та, Которая Внутри, а не уродливая внешняя оболочка, в которую мою сущность заключили при рождении. Но так уж случилось, и при вполне симпатичных родителях я родилась уродиной. Никто не видел карие с медовым отливом глаза, каштановые волнистые волосы — на моём лице торчал огромный, кривой нос с бородавкой на правой ноздре. Он и был мною, только его и видели одноклассники, соседи и просто чужие посторонние люди, в чьих взглядах я ловила ужас, отвращение и очень редко сочувствие. Под ним оттопыривалась верхняя губа, являя на свет божий кривые, налезающие друг на друга зубы. А под маленьким подбородком начиналось сто килограммовое безобразное туловище. Я перерыла дома все семейные фотографии, желая выяснить, кто из предков наградил меня столь пугающей внешностью. Ничего компрометирующего не нашла и у меня уже зародилась мысль, что меня удочерили или подбросили моим сердобольным родителям под дверь. Хотя на детских фотографиях я очень даже симпатичный ребёночек, похоже, мой носище рос вместе со мной. Став постарше, я перестала фотографироваться совсем. Мне было страшно видеть своё изображение на семейных и классных фото, и просто не хотелось портить родным и одноклассникам групповые снимки. Чтобы опять кто-нибудь посмотрел и воскликнул, всплеснув руками:

— Ну и уродина!

Я мечтала выйти замуж за арабского шейха. Нацепить паранджу и скрыть под ней моё уродство. Просто быть такой, как все.

В классе никто меня давно не обзывал и не прикалывался, всем уже надоело. Конечно, если появлялся в школе кто-то новенький, тут же водили посмотреть на меня, как на шестиногого поросёнка или двухголовую лошадку.

Нас было два отличника — я и Саша Кривин, красавчик, секретарь комитета комсомола школы. Но подруг у меня не было. Нет, я не была задавакой и воображалой (при моей-то красоте!) О чём с ними разговаривать? О мальчишках, подмигиваниях, записочках, робких первых свиданиях? Я всего этого была лишена, но и не была ни в кого влюблена: срабатывал инстинкт самосохранения или просто не пришло время?

Много девочек напрашивалось в подружки. Ещё бы! Любая из них на моём фоне выглядела Золушкой на балу, даже рыжая Лилька — самая некрасивая девчонка в классе. Ага! Лилька носила титул «самой некрасивой». А у неё и были-то всего веснушки и кривые ноги. Я была выше всех прозвищ! Одна! Единственная и неповторимая УРОДИНА в нашем маленьком зелёном местечке, носившем гордое название посёлка городского типа.

Не знаю, как бы сложилась моя дальнейшая жизнь, если бы в начале десятого класса (а мы учились одиннадцать лет), я, вернувшись после большой переменки на урок, не нашла в дневнике записку…

Глава 2

Записка была от Саши:

«Аська! Приходи сегодня вечером в 8 часов в парк к летней эстраде.

Поговорим!

Саша»,

Та, Которая Внутри, молча взвизгнула от восторга, захлопала в ладоши и затанцевала летку енку. Она орала мне толчками сердца и быстром бегом крови по сосудам:

«Саша! Меня! Позвал! На свидание! Ура!»

Бородавка зачесалась, и я цыкнула:

«Молчи, дура. Какое свидание, человек просто хочет поговорить…»

«Поговорить? — не сдавалась Та, Которая Внутри, — а что в школе нельзя? Вы, что, с ним в ссоре? Не-е-е, тут есть какая-то тайна…»

«Никакой тайны, — не сдавалась я, — ты что возомнила? Он же дружит с Верой из параллельного… Небось, мальчишки что-то задумали, я приду, а они выскочат из-за кустов и… что? Начнут орать „Уродина!“ Так я это и сама знаю. Короче, не ищи того, чего нет и быть не может…»

Та, Которая Внутри, обиделась и смолкла.

Я рассеянно слушала урок, стараясь не смотреть в Сашину сторону. Впервые в жизни мне мальчик написал записку, приглашал на встречу, пусть просто так, но всё равно интересно… Впервые я задумалась о том, что вечером надеть, как будто у меня было из чего выбирать. Форма и фиолетовая юбка на резинке со старушечьей синей в белые горошек кофтой, сшитая нашей соседкой. В портфеле скучал бутерброд с колбасой, не понимая, что случилось и почему о нём забыли.

Первый раз, вернувшись домой, я не села сразу за уроки. Нагрев кастрюлю воды, вымыла волосы и расчесала их по плечам. Надела юбку и кофту, которая с трудом застегнулась. Похоже, поправилась ещё на несколько килограммов. Я робко подошла к зеркалу. Увиденное отрезвило. Стянув волосы в «конский» хвост, натянула папин старый свитер и отправилась в парк.

Явилась туда за полчаса до встречи. Не такой уж он большой, чтобы кто-то мог там прятаться. Было прохладно, фонари у летней эстрады не горели, шумели кусты и старые высокие деревья, было темно и немного жутковато.

— Привет, Ася! — Я вздрогнула, даже не заметила, откуда Саша появился. — Ну, что, долго ещё ты собираешься жить на белом свете такой уродой…

…так вот оно что! Саша решил меня убить! Избавить мир от такого страшилища. Специально затащил в парк вечером, чтобы никто нас не видел. Интересно, он, что повесит меня или будет резать ножом? А у меня ведь сохранилась его записка и…

— Я тебя спрашиваю, ты не желаешь поменять свою жизнь и внешность? Ты что, оглохла? Почему ты не хочешь выглядеть нормально, как все девчонки?

О чём он говорит? Я молчала, не понимая, что происходит.

— Вот что ты сегодня ела на ужин?

— Что?

— Ты точно оглохла… Я спрашиваю, что ты ела на ужин?

— А тебе зачем?

— Нужно, раз спрашиваю.

— Жареную картошку с сосисками и хлеб с маслом.

— Забудь. Про картошку забудь и сосиски, про хлеб с маслом и про ужин забудь. С завтрашнего дня ты начинаешь новую жизнь.

Мы уселись на скамейку и проговорили до полуночи. Точнее, говорил Саша, а я внимательно слушала и во мне рождалась надежда, что я действительно смогу измениться к лучшему. Он мне заявил, что с завтрашнего дня мы начинаем с ним бегать вместе. «Я, — говорил Саша, — в шесть утра зайду за тобой и мы отправимся сбрасывать минимум пятьдесят килограмм». Когда я попробовала возразить, что мне не в чем ходить на зарядку, он пообещал принести старый спортивный костюм своего отца. «Папа после неприятностей на работе, сильно поправился на нервной почве. И ничего, заставил себя меньше кушать, стал бегать и похудел. Теперь такое дело. Я порылся в литературе, поспрашивал у знакомых. В Киеве есть институт челюстно-лицевой хирургии, там тебе исправят зубы».

— А нос? А как же мой нос?

— Вот с этим тебе придётся подождать до восемнадцати лет, так как ты ещё растёшь.

Ладно, я столько ждала, ещё каких-то два с половиной года уже не в счёт.

Дома долго не могла уснуть, возбуждённая и переполненная впечатлениями. Та, Которая Внутри, совсем сошла с ума, рисуя картины нашего будущего преобразования… Еле, еле её успокоила и задремала. Ровно в шесть утра раздался звонок в дверь и на пороге нашей квартиры появился Саша, протянув мне, очумелой, свёрток со спортивной формой:

— Давай, быстренько переодевайся и побежали.

Из спальни выползла моя заспанная мама с бигуди на голове и молча наблюдала за нами, не понимая, что происходит. Саша вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, Лариса Олеговна. Мы убегаем с Аськой на зарядку. Вы ей на завтрак ничего не готовьте, кроме двух яблок…

Глава 3

Сентябрь и октябрь выдались на удивление тёплыми и сухими. Каждое утро мы приходили на школьный стадион и бегали. Бегал, конечно, Саша, а я, пробежав с трудом метров сто, задыхаясь, усаживалась на скамейку, с которой он меня тут же сгонял:

— Давай, Аська, давай, ещё чуть-чуть, а потом пойдёшь на снаряды качать пресс.

Первые две недели я с трудом вставала по утрам. Болели мышцы ног и рук, тянуло спину, кружилась голова. Мама приняла сторону Саши и просто силой выталкивала меня на улицу. Та, Которая Внутри, нудила не переставая:

— Это просто издевательство. Всё, завтра не пойду. Хватит, у меня всё болит и ноет и, вообще, я хочу кушать. Кушать! Картошку, колбасу, холодец и жареное мясо…

Я чесала бородавку, тяжело вздыхала и отправлялась на кухню за очередным огурцом.

Мама нашла в Киеве какую-то свою давнюю подругу и на Октябрьские праздники мы поехали в институт, и, отсидев там огромную очередь, попали к врачу. Мне взялись помочь, только нужно было удалить боковой зуб, потому что остальным некуда будет развернуться. Это было больно, я сутки ныла, держась за щеку. Потом мама свозила меня погулять по центру Крещатика. Мы побродили по магазинам, любовались на киевских модниц в меховых шубках, впервые увидев на них женские сапоги. Пообедали в пельменной, мама сказала, что это мне компенсация за страдания. В тот же день мне нацепили металлические скобки и велели явиться через полгода.

В один прекрасный день я обнаружила, что на переднике не мешало бы переставить крючки на пару сантиметров. Это вдохновило меня продолжать тяжёлый и тернистый путь к намеченной цели.

В начале ноября зачастили дожди, и мы перебрались в школьный спортивный зал. Так как с утра школа была ещё закрыта, ...