Русский коммунизм

Константин Колонтаев

Русский коммунизм (большевизм)

Книга I

Доленинский этап (без Маркса и Энгельса)

Введение

Вопрос о судьбе коммунизма и его практическом применении в России возник сразу после научного оформления самого коммунизма в середине 40-х годов XIX века. Официальная монархическая пропаганда в России практически сразу после появления теории коммунизма причислила его к очередной "западной ереси", которая, дескать, неприменима к России, поскольку она, якобы, лишена, как тогда выражались, "язвы пролетариата".

Тем не менее, даже тогда, когда эта самая "язва пролетариата" широко распространилась по России, вплоть до октября 1917 года монархическая, а вместе с ней и буржуазно-либеральная пропаганда продолжали твердить о коммунизме как явлении, глубоко чуждом России, занесенном в нее кучкой прозападно настроенной интеллигенции, игравшей на "низменных чувствах" простого народа.

Эти доводы для феодальной и буржуазной реакции вполне понятны. Нужно же что-то сказать, когда сказать нечего. Трудно объяснить то, что практически ту же концепцию, только с другой стороны проповедовала советская историография на протяжении всего существования СССР, за исключением отдельных высказываний типа: "Ленинизм - высшее достижение русской культуры"1, или :"Ленинизм является высшим достижением русской культуры и вместе с тем - высшим достижением всей мировой культуры, вершиной научно-философской мысли человечества".2

В целом же советская историография вплоть до своего фактического исчезновения в 1990-м году, как и ее идеологические монархические и буржуазные противники, утверждала, что коммунизм как научная теория был создан в Западной Европе Марксом и Энгельсом и только после этого проник в Россию. Одновременно с этим все русские революционные теоретики, действовавшие в России и за ее пределами до Плеханова, огульно заносились в разряд утопических социалистов, или народников. Правда, в 1946-1952 годах, в период "борьбы за советский патриотизм" в советской политической философской литературе начали появляться отдельные рассуждения о том, что "Прогрессивные мыслители русского народа, и прежде всего, Белинский, Чернышевский, Добролюбов высказали немало гениальных догадок о путях развития общества, о создании справедливого общественного строя. При этом они проявили гораздо большую глубину мышления, революционную смелость и творческий подход к решению важнейших теоретических и политических вопросов, чем все мыслители Западной Европы до появления Маркса и Энгельса, вместе взятые. Большевики всегда считали их предшественниками революционной российской социал-демократии, унаследовав их лучшие традиции".3

Однако, эти высказывания так и не вылились в стройную теоретическую систему, а после смерти И.В. Сталина в марте 1953 года быстро прекратились. Объяснение этого факта довольно несложное. Ставший первым российским марксистом Г.В. Плеханов, будучи человеком весьма высокого мнения о значении своей личности, в силу этого не мог допустить того, чтобы кто-то до него мог быть в России настоящим научным коммунистом. Но самое основное заключалось в том, что Плеханов, не усвоив богатства общей и политической культуры, просто не мог подобно Чернышевскому сочувственно цитировать такое, например, высказывание Белинского: "Нам, русским, нечего сомневаться в нашем политическом и государственном значении. Из всех славянских племен только мы сложились в крепкое и могучее государство, как до Петра Великого, так и после него. Выдержали с честью не одно испытание судьбы, не раз были на краю гибели и всегда успевали спасаться от нее и потом являлись в еще большей силе и крепости. Да, в нас есть национальная жизнь, мы призваны сказать миру свое слово, свою мысль".4

Став в дальнейшем не только первым марксистом, но и первым историком революционного движения в России, Плеханов объединил всех русских революционных мыслителей, действовавших до его появления на политической арене, в одну большую группу "ненаучных утопических социалистов". В дальнейшем, считавший себя учеником Плеханова В.И. Ленин, не смотря на происшедший вскоре свой политический и личный разрыв с Плехановым из-за его меньшевизма, тем не менее продолжал разделять и пропагандировать эту концепцию, хотя становление Ленина как политика и мыслителя начиналось под влиянием Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, Ткачева, Салтыкова-Щедрина и только затем марксизма. Поддержка Лениным концепции Плеханова о том, что научный коммунизм появился сначала в Западной Европе, из которой он перешел затем в Россию, после Октября 1917 года приобрела характер официальной догмы, которая парализовывала всякие попытки обратить внимание на явные признаки того, что теория коммунизма могла возникнуть в России параллельно и независимо от Западной Европы в силу тех же самых закономерностей экономического и общественно-политического развития. Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Писарев, Салтыков-Щедрин, и в большей части Ткачев, ничего общего с утопическим социализмом Герцена, Огарева, Бакунина, Лаврова и народников не имели. Они расходились с ними по основным принципиальным вопросам революционной теории и практики.

В настоящее время настала пора обратиться к нашим истокам, чтобы не совершать больше ошибок, отождествляя марксизм, с помощью которого ни одна революционная партия так и не пришла к власти, с большевизмом, который с 1917 года и по сей день определяет судьбы человечества, даже тогда, когда он терпит временные поражения.

Чтобы избежать спекуляций относительно противопоставления марксизма ленинизму (большевизму), необходимо отметить, что Марксу и Энгельсу не удалось создать всеобъемлющей теории научного коммунизма. Ими были заложены только ее краеугольные камни: материалистическая философия природы и общества (диалектический и исторический материализм), подробное исследование политической экономии капитализма, вскрытие его противоречий и неизбежной гибели, двухэтапное построение будущего общества (социализм - коммунизм), основные черты и признаки каждого из этих этапов. При этом надо отметить, что социализм и коммунизм были для Маркса и Энгельса категориями прежде всего экономическими. Кроме того, описанное Марксом и Энгельсом капиталистическое общество середины XIX века спустя четыре десятилетия резко изменило свой характер, вступив в период империализма. Таким образом, марксизм не есть научный коммунизм в целом. Он является только лишь его философским и отчасти политико-экономическим фундаментом. Поэтому перерождение в полном составе всей группы первых русских марксистов во главе с Плехановым в основателей российского меньшевизма было вполне естественным. Оторванные от русской почвы, отринувшие наследие русской революционной мысли, бездумно и механически попытавшиеся применять марксизм в изменившихся политических и экономических условиях как России, так и Западной Европы, они неизбежно должны были придти в политический и исторический тупик.

После Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года говорить о марксизме можно только в историческом плане, поскольку называть себя марксистом после 1917 года означало вольное или невольное отрицание достижения коммунистической мысли после Маркса и Энгельса.

Таким образом, проблема состоит в том, чтобы поднять целый исторический пласт. Что передовая русская революционная мысль до Ленина в лице Белинского, Чернышевского и других опиралась на достижения русской культуры за предшествующее тысячелетие, а также, как и Маркс и Энгельс, на те же самые достижения западноевропейской культуры: немецкая (гегелевская) философия, английская классическая политэкономия и французский утопический социализм. Русская революционная мысль не только пришла к аналогичным выводам, но пошла во многих вопросах дальше, особенно в практическом применении теоретических выводов. Это характерная черта всей русской материалистической мысли задолго до XIX века: "Одной из особенностей русской материалистической философии всегда являлось стремление к практическому использованию философского материализма в жизни, стремление изменить природу и общество".5

Источники к введению

1. И.В. Сталин. Сочинения в 13-ти томах. - Т. 8, с.152

2. История русской философии - М.: Госполитиздат, 1949. - с.799

3. Там же. С. 776-777

4. В. Г. Баскаков "Мировоззрение Чернышевского" - М.: издательство АН СССР, 1956г. - С. 648

5. История русской философии - С. 11

Глава I

Становление материалистической традиции в русской философии и общественной мысли

Часть 1. Гуманистические и материалистические основы древнерусской философии

Материалистические традиции в древнерусской философии подготавливались предшествовавшим развитием русского язычества, которое можно определить понятием "природная религия".

Возникшая в конце каменного века древнерусская языческая религия базировалась на теории борьбы в природе двух противоположных по отношению к человеку начал: добра и зла.

Русское язычество не может быть признано вполне религией, поскольку смерть в ней означала всего лишь переход человека из одного мира в другой. Из наземного мира "Явь" в подземный мир "Навь". Кроме них существовал небесный мир - мир богов -"Правь".

Философия русского язычества основывалась на диалектике взаимодействия этих трех миров между собой. Боги древнерусского язычества являлись не богами, устрашающими и управляющими человеком, а символами осваиваемой человеком природы. Древнерусское языче ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→