Ойкумена
Сапковский + Darkest Dungeon :-))
Девушка из нашей реальности \"попадает\" в мир условного выс
1%

Читать онлайн "Ойкумена"

Автор Николаев И.

Игорь Николаев

Ойкумена

Сказали мне, что эта дорога

Меня приведет к океану смерти,

И я с полпути повернула вспять.

С тех пор всё тянутся передо мною

Кривые, глухие окольные тропы...

Есано Акико 

Пролог

Паук

Голодный

Спрут

Жалящий

Зверь

Закованный

Человек в длинной рясе, похожей на церковную, сидел на коленях прямо посреди круглой кельи-крипты, скрытой глубоко под землей, в скальном массиве, как можно дальше от любых эманаций и магических колебаний. Лицо его скрывалось под низко надвинутым капюшоном, а из широких рукавов выглядывали лишь самые кончики пальцев, без перстней и колец. Несмотря на мешковатое одеяние, стопка необычных карт буквально порхала в его умелых руках, словно в игорном доме, где шулер уже готов пустить по миру очередную простоватую жертву.

Раз за разом адепт тщательно перемешивал колоду, по одной извлекал шесть карт. И раз за разом повторялся один и тот же расклад. На каждую карту темной сущности выпадал знак состояния, худший из всех возможных. Оставалось вытянуть последнюю, седьмую карту, однако тонкие пальцы адепта смешивали расклад, тасовали колоду, снова доставали по одной круглые плотные карты из матовой кости, что прочнее стали и легче пуха.

Церковь порицает гадание, не происходящее от почтенной науки астрологии и знания кругохода звезд в небе. Так что обладатель зачарованных предметов рискует обратить на себя внимание слуг Пантократора, а при особом невезении - познакомиться с Демиургами, которые умножают знание полезное и отсекают вредоносное. Но каждый хочет знать будущее, каждый хочет открыть свою судьбу, так что риск мало кого останавливает. И потому «зачарованные» колоды Темного Джотиша – хороший, ходовой товар, их берут с большой охотой везде, от мелких ярмарок до салонов Королевств.

Но подлинные мастера знают, что нет никакого «зачаровывания». Сотворить расклад можно чем угодно, хоть засаленными картами из самого низкопробного трактира. Даже простыми клочками пергамента с угольными пометками. Истинное прорицание заключено в душе чтеца, в его способностях, изощренных долгими годами тренировок. Карты – лишь инструмент, с помощью которого овеществляются смутные видения прорицателя. Посредник между астральным и стихийным началами. Переводчик с непознаваемого языка сверхъестественного. А материал – лишь вопрос престижа и эстетики. Но сейчас гадателю до смерти хотелось сменить колоду в слепой надежде обмануть мироздание.

Адепт вздохнул, снова перемешал карты. Пальцы едва заметно подрагивали, это было нехорошо. Слабость – всегда плохо само по себе. И особенно – когда нужно заглянуть во тьму грядущего, сквозь паутину неопределенности и тысячи зеркал, многократно отражающих вероятности. Тонкие круглые пластинки тихонько шуршали в руках. Неожиданно гадальщик передумал, и карты отправились в бронзовую коробочку, сделанную точно под их размер, а на свет большой масляной лампы был извлечен шелковый мешочек, в котором постукивали маленькие – не больше мизинца – деревянные плашки.

Прежде чем довести ритуал до конца, гадатель немного посидел в неподвижности. Он твердо решил для себя, что этот расклад будет доведен до конца и станет последним. Судьбу следует встречать с открытым лицом и ясным взглядом. А чтобы успокоить дух, требовалось несколько минут медитации.

Взгляд толкователя бездумно скользил по каменным стенам, задрапированным неброскими, но дорогими занавесями. По небольшому круглому столу с полуразобранной «лунной» астролябией. Наконец по шкафу, на вид простому и безыскусному, однако содержащему несколько хитроумно скрытых ящичков, которые нельзя ни обнаружить, ни открыть, не зная секрета. Больше в келье не имелось ничего достойного внимания, даже книг или свитков – владелец воспринимал свою личную крипту сугубо утилитарно и хранил здесь лишь самое необходимое. Для алхимических экспериментов имелась отдельная лаборатория, а для составления гороскопов - настоящая башня за городом. Ведь для каждого ответственного занятия надлежит иметь свой инструмент.

Адепт глубоко вздохнул, стараясь уловить мельчайшие оттенки запаха розового масла, которым была заправлена лампа. Считалось, что именно этот аромат способствует умиротворению и концентрации. На втором вдохе человек представил, как холодный воздух входит в его тело через нос, омывает грудь, спускается к стопам и покалывает кончики пальцев, выстуживая предательскую дрожь. На третьем, как прохлада стекает по сердцу, умеряя его нервный стук. Помогло, неожиданно быстро.

В свете лампы красный шелк мешочка казался багровым. Шнурок распустился как намыленный, словно мешочек сам жаждал выпустить скорее наружу содержимое. Человек не любил гадание на литирах Старого Языка и не хотел вспоминать о том времени, когда мог позволить себе только украденную с лесопилки щепу, на которой гвоздем были выцарапаны символы Джотиша. Но сегодня простой и надежный инструмент показался самым подходящим для тяжелой задачи.

В келье, разумеется, не было окон, воздух проникал через длинный коленчатый воздуховод, надежно глушащий любой звук и свет. Но человек знал, что сейчас луна в зените, и лучи ее пронизывают все сущее, колебля материальность этого мира, открывая дорогу невозможному.

Наилучший час для задуманного.

Хозяин старательно потряс мешочек, перехватив горловину. А затем самыми кончиками пальцев, буквально длинными ногтями, достал первую деревяшку, размером чуть меньше мизинца. На ней была выцарапана длинная вертикальная черта на всю длину плашки, и восемь коротких, перпендикулярно длинной, по четыре в каждую сторону. Никакого сравнения с красивейшим – в семь цветов - изображением восьмилапого чудовища на карте из тончайшей кости. Но суть та же.

Паук.

Следующая деревяшка. Несколько черточек, неглубоких и тонких, изображающих человеческую фигуру без головы.

Голодный.

И еще четыре, одна за другой. Все тот же неизменный расклад, три знака сущности и три состояния. Ни одной литиры субстанции, сиречь стихии.

Оставалось сделать то, чего гадатель избегал - открыть седьмую. Ноготь скрипнул по дереву, словно коготь гарпии. Если бы адепт верил в Создателя, сейчас он помолился бы истовее самого верного церковника. Однако он не верил, поэтому лишь стиснул зубы и решительно достал седьмую щепку, теперь уже точно зная, что это будет Смерть или Тринадцатый. Ровный огонек лампы прыгнул, отбросив кривую зловещую тень на занавеси. Мешочек выпал из ладони, оставшиеся деревяшки высыпались маленькой горкой с тихим стуком. И человеку показалось на мгновение, что это стук костяных фаланг на пальцах скелета.

Карта была бы закрашена ровным черным цветом. На щепке не было ничего, лишь сглаженный временем, едва заметный след от зубастой пилы, что некогда отхватила кусочек от доски.

Несколько минут адепт сидел молча и неподвижно, как будто результат гадания обратил его в камень. Затем собрал знаки по одному и затянул шнурок так, словно хотел спрятать внутри все зло мира, не дав ему вырваться наружу. Решительно откинул капюшон и сбросил с плеч рясу, словно ткань душила, обволакивала тяжким грузом.

В свете лампы кожа адепта казалась пепельно-серой, немного темнее своего настоящего света, а волосы, подстриженные чуть выше плеч, наоборот - светлее. Поэтому со стороны могло представиться, что это не молодая женщина с кожей необычного сероватого оттенка, а статуя из драгоценного серого мрамора. Впечатление усиливалось нечеловеческим скульптурным совершенством и симметрией лица. При одном лишь взгляде на него вспоминались полотна старых мастеров Империи, владевших тайной бриллиантового сечения и пропорций фигуры. Это лицо было настолько идеально, что даже не казалось красивым. Скорее зловещим, потому что мир смертных не в состоянии породить нечто столь завершенное. Тонкие бледные губы, почти сливающиеся по цвету с кожей, молча шевелились, словно читая молитву, но то была не молитва.

Лицо светилось красотой демона. Зато жест, которым женщина погладила виски, наоборот, оказался вполне человеческим и понятным. То было движение усталого человека, который старается привести в порядок мысли и перехватить нарождающуюся головную боль. В тени от ладоней глаза прорицающей вспыхнули мягким жемчужным светом, без зрачков. Она подняла голову, посмотрела на низкий потолок пещеры, сухой и тщательно очищенный от давних рисунков, что оставили некогда первые служители Параклета-Утешающего.

- Добро пожаловать, - прошептала пепельнокожая магичка с глазами жемчужного цвета.

- Добро пожаловать…

Часть первая

«Мы больше не в Канзасе…»

Глава 1

«Дорогой дневник»

«Дорогой дневник»

Перо зависло над страницей, чуть подрагивая острым жалом. Что писать дальше, было решительно неясно.

Елене не спалось. Причем ее охватила не просто бессонница, а странное ощущение зыбкости, нереальности происходящего. Больше всего это походило на рассказы Деда о своем втором инфаркте, когда измученный организм, обколотый лекарствами, не мог ни уснуть толком, ни выплыть из туманного марева. Дед в свое время едва не пошел по стезе литератора, но послевоенная пора оказалась беспощадна к мечтам, и талантливый юноша стал обычным медиком. Стал, но живость языка сохранил, так что любая история в его устах звучала словно эпос. Даже если речь шла о вещах весьма и весьма неприятных.

Покрутившись под одеялом три с лишним часа, Елена решила ...

Сапковский + Darkest Dungeon :-))
Девушка из нашей реальности \"попадает\" в мир условного выс
1%
Сапковский + Darkest Dungeon :-))
Девушка из нашей реальности \"попадает\" в мир условного выс
1%