Трактат Сатаны. История Дьявола, рассказанная им самим

Трактат Сатаны.

История Дьявола, рассказанная им самим

ПРЕЛЮДИЯ: Вступление на Земле

Собственно говоря, я всегда радуюсь, если в обед обнаруживаю почту в моем почтовом ящике, и чувствую себя разочарованным, если ничего в нем не нахожу. Я признаюсь в своем любопытстве, которое не считаю недостатком, а стараюсь использовать для моей жизни и работы. Поскольку я так любопытен и нетерпелив, то начинаю уже на пути домой вскрывать первые конверты. Чаще всего меня ждет разочарование, поскольку в большинстве посланий мне предлагают купить нечто такое, что мне на самом деле не потребуется ни при каких обстоятельствах. Я часто задаюсь вопросом, интересуется ли хоть кто-нибудь носками для спанья, изготовленными шустрыми индейскими детишками из тончайшей шерсти ламы, или малайскими надувными матрасами, которые помогли еще японским солдатам императорской армии преодолеть бурные реки в джунглях, или — что еще хуже — страхованием от самых скверных случаев в жизни, о которых я обычно не имею даже малейшего представления. Вот поэтому я и выбрасываю такого рода письма, не читая, чтобы не забивать себе голову подобными вещами. Иногда, правда, это милые письма от друзей, которые достаточно старомодны, чтобы не пользоваться электронными средствами общения, за что я им очень благодарен. В некоторых случаях, чему я особенно радуюсь, в конвертах лежат приглашения на различные праздничные мероприятия, которые я, естественно, с удовольствием принимаю, сколь бы часто их ни устраивали.

Вот чего я не выношу, так это вида странных почтовых формуляров, в которых меня извещают о том, что в какой-то конторе для меня лежат какие-то бумаги, которые я должен немедленно забрать, правда, не в тот же день — очевидно, в этой конторе их хотят сами почитать на досуге, прежде чем вручить мне. Я не выношу этого, поскольку мой жизненный опыт подсказывает, что в большинстве случаев речь идет о неприятных бумагах, не только потому, что требуются дополнительные усилия, чтобы их забрать, но и по той причине, что приходится иметь дело с вытекающими отсюда последствиями. Как правило, некто обязательно хочет обратить мое внимание на то, что я еще не оплатил какой-то счет, а это мне всегда крайне неприятно, так как я всегда терпеть не мог жадных людей. Бывает, что какая-то другая контора утверждает на полном серьезе, что я припарковал свою машину в непредусмотренном для этого месте, или что я ехал со скоростью, превышающей ту, которую эта контора дозволяет. При этом я никогда не понимал в действительности, чего же от меня, собственно, хотят: чтобы я передвинул свой автомобиль или оставил его там, где он был.

В общем, эти бумаги, как правило, не предвещают ничего хорошего. В следующие за получением письма часы и дни я беспокойно размышляю, какая напасть поджидает меня на этот раз, не сплю ночами, пытаюсь забыть это дело, пока, наконец, не соберусь с духом и не отправлюсь с бьющимся сердцем на почтамт. Я точно знаю, что потом начну страшно негодовать по поводу злобности и гадости людей.

Так было и в те дни весной, когда я опять обнаружил подобное извещение в своем почтовом ящике. Я не стал тратить времени, чтобы осмыслить, какого рода сюрприз на этот раз ожидает меня в этой конторе, и дома отложил бумажку в сторону. Там я ее обнаружил через несколько дней совершенно случайно, когда разыскивал записи, которые мне срочно понадобились. Так как мне нужно было выполнить еще несколько дел, я смирился с неизбежным и спланировал свой маршрут на следующее утро таким образом, чтобы он пролегал мимо той конторы, где для меня лежало, скорее всего, неприятное извещение.

Как всегда я был готов к самому худшему, поскольку этому научил меня жизненный опыт: ведь так приятно, когда даже действительность оказывается лучше, чем то, к чему ты готовился. Действительно, я испытал огромное облегчение, когда, предъявив то самое извещение, получил пакет из толстой мягкой бумаги, который был. слишком велик для того, чтобы хранить в нем счет или какое-то бюрократическое послание. Отсутствие на конверте адреса отправителя пробудило во мне любопытство, однако мне удалось его усмирить и заняться неотложными заботами. Лишь после того как я завершил необходимые дела и сел за столик в кафе, чтобы вознаградить себя за усилия, я открыл пакет и, к моему огромному удивлению, обнаружил в нем несколько дискет и краткое сопроводительное письмо, которое мне пришлось прочитать несколько раз, чтобы уяснить, чего, собственно, от меня ждут. После этого я, вопреки своим привычкам, заказал стакан коньяку, постаравшись таким способом вновь обрести спокойствие.

Здесь, вероятно, необходимо пояснить, чем я уже в течение нескольких лет зарабатываю себе на жизнь, это объяснит мое тогдашнее эмоциональное состояние. Когда меня об этом спрашивают, я охотно отвечаю, что являюсь автором, что в той же степени соответствует действительности, в коей я себя таковым ощущаю. Однако должен признать, что написание своих собственных текстов не приносит мне достаточно средств к существованию, во всяком случае, в те годы, когда я к этому стремился. Мои сюжеты и стиль не увлекли достаточное количество читателей. А сегодня, к сожалению, ценится именно это. Конечно, шансы умереть с голоду по собственной глупости весьма незначительны при нашей всеобъемлющей системе современного социального обеспечения, но у меня более высокие запросы, чем те, которые я мог бы удовлетворить на средства, предоставляемые мне государством.

В определенный момент я согласился обрабатывать написанные другими людьми тексты и делать их интересными и привлекательными для читателя. Таких людей, как я, называют «теневыми авторами», и действительно, я являюсь чем-то вроде призрака, ибо имя мое редко появляется на обложках книг. Однако это омрачало мое самолюбие только на первых порах, а сегодня я даже рад, что никому не приходит в голову идентифицировать меня и мой талант с так называемыми неграми от литературы; таким образом, я понял, почему лишь ограниченное число проституток гордится своей профессией.

Вот и меня иногда охватывает ощущение, что мне надо почиститься внутри и снаружи после одной из тех непередаваемых бесед с так называемыми авторами. Они, как правило, трудятся в сфере политики или экономики, где они добились если не успеха, то, по крайней мере, определенной известности, поэтому всегда находится хотя бы одно издательство, которое с удовольствием использует эту известность в чисто экономических целях. Я не хочу жаловаться, ведь мы довольно неплохо живем в том мире, который развивается по рыночным законам, и я имею от этого свою выгоду: за отвращение, которое я время от времени испытываю, я получаю вполне приличное вознаграждение.

Не хочу показаться ханжой, ведь так я зарабатываю на жизнь больше, чем требуется, даже если имеешь довольно высокие запросы. Когда человек хочет предаться определенным радостям жизни, для этого требуются существенные затраты, даже в тех случаях, когда эти радости всего лишь абсолютно дозволенные законом невинные удовольствия — книги, например, нынче обходятся значительно дороже, даже если ты, как автор, можешь заплатить льготную цену, ибо железные законы экономики действуют и в издательском деле, однако об этом речь уже шла. За прошедшие годы я, во всяком случае, сумел создать себе репутацию в определенных кругах, что, видимо, объясняется тем, что я привык без сетований выносить капризы клиентов. Да, я могу себе иногда позволить запросто отказаться от того или иного заказа, причем без неприятных для себя последствий. Это я всегда проделываю в тех случаях, когда вельможи от политики и экономики оказываются особенно неприятными или скучными типами.

Разумеется, я стараюсь противостоять искушению преувеличить свое участие в этих проектах, потому что люди покупают и читают такие книги, руководствуясь отнюдь не их литературными достоинствами, а ожидая развлечения, смакуя некое количество сплетен и пересудов. В таких проектах более важны юристы, которые трудятся в штате издательств для того, чтобы книги, оставаясь достаточно «острыми», не подвергались запрету еще до их выхода из печати. Вероятно, моя добрая слава зиждется на том, что я развил в себе определенное чутье, позволяющее безошибочно устанавливать, в какой степени оскорбления и кощунства. будут допустимы в глазах строгих юристов; это имеет существенную ценность в глазах издательства, поскольку я обхожусь гораздо дешевле, чем юрист, хотя знаю свою «рыночную стоимость» и умею торговаться.

Так вот, такого рода деятельность дает мне средства для вполне приличной жизни, поскольку трудно себе представить, сколько людей чувствуют себя писателями по призванию, хотя у них нет и крупицы таланта. К счастью, в большинстве своем эта продукция попадает в мусорную корзину вечности, и никто о ней не узнает, кроме семьи и близких друзей такого писателя, чье расположение, несомненно, подвергнется суровому испытанию. Однако со знаменитостями дела обстоят совершенно иначе, если качество их литературных опусов находится в обратной зависимости от степени их известности, тут на сцену выходят люди, подобные мне, основной и часто сверхчеловеческой задачей которых является приведение дремучей чуши и детского лепета важных персон в приемлемый, с точки зрения издателя и читателя, вид.

Конечно, моя задача стала бы немного легче, если бы сильные мира сего не были столь бесцеремонно убеждены, что они не только имеют сказать что-то важное, но и обладают необходимыми для этого литературными способностями, хотя в большинстве случаев это не соответствует действительности. Но они не были бы выдающимися личностями нашего общества, если бы не были неколебимо уверены в собственных талантах. Гамлет со своими мучительными сомнениями вряд ли достиг бы сегодня места советника в муниципалитете небольшог ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→