Секрет гениальности

Полное или частичное использование материала без указания автора или ссылки на его страницу

КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО

АРИСТАРХ РОМАШИН

СЕКРЕТ ГЕНИАЛЬНОСТИ

Джон Мамагона гениальный писатель. Такие люди рождаются раз в сто лет. И мне, начинающему автору, было бы весьма полезно общение с человеком мировой известности.

Почти полгода я напрашивался в гости к сэру Джону и, когда уже совсем потерял надежду, мне наконец-то позвонил его агент и сказал, что Мамагона готов принять меня.

В тот вечер у меня была назначена важная встреча, но я отменил её. Я даже отменил планы на весь день, потому что мне нужно было собраться с мыслями и подготовить вопросы, которые я задам мистеру Мамагоне.

Ждали меня на вечер. Выделили всего полчаса на общение с маэстро.

Ближе к шести я приехал по адресу. Огромные ворота со скрипом открылись, и я въехал. Ко мне подошёл охранник и сказал ехать прямо не сворачивая никуда, пока не увижу огромный дом, похожий на храм.

С двух сторон дорогу сопровождали стволы высоких деревьев. За все время я увидел только один поворот направо, но из-за слабого освещения было не понятно куда он ввёл.

Проезжая дальше, я увидел дом, действительно похожий на огромный храм. Лучи неполной луны блёстками отсвечивали от трёх куполов.

– Ну а что удивляться? – вслух сказал я, останавливая машину и выключая двигатель. – Человек с таким неординарным талантом имеет право на необычную роскошь.

Я позвонил в дверь. Звонок эхом отдался внутри дома. Дверь медленно открылась. Двухметровый дворецкий, слегка наклонив голову, поприветствовал меня и сказал:

– Входите, мистер Пинекли.

Холл дома Мамагоны был огромным. Посередине находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж.

– Позвольте, – сказал дворецкий, протягивая руки и помогая мне избавиться от пальто.

Моё внимание привлёк красный, шерстяной ковёр, который застилал весь холл.

– Персидский, – сказал дворецкий, следя за моим взглядом.

– Что? – спросил я, не совсем понимая, о чём он.

– Ковёр персидский, – повторил великан.

Казалось, несмотря на то, что он всего лишь дворецкий, ковёр вызывал в нём гордость, словно он и есть хозяин ковра.

– А ковёр изначально был такого размера? – поинтересовался я.

– Нет. Мистер Мамагона специально заказывал, – ответил великан. – Следуйте за мной.

«Это ж сколько денег было потрачено на такой ковер», – подумал я, вспоминая, что персидские ковры редко бывают таких больших размеров.

Мы поднялись на второй этаж. Вся стена была украшена картинами великих художников. У меня возникла уверенность, что эти картины – не копии, а оригиналы, но уточнять догадку я у дворецкого не стал.

Дворецкий остановился у белой двери, три раза постучал и сказал:

– Пожаловал мистер Пинекли.

– Пусть войдёт, Карл, – услышал я могучий голос гения.

Внутри у меня от радости всё переворачивалось. Было ощущение сопричастности к чему-то великому.

Дворецкий открыл дверь и пропустил меня.

Маэстро встал из-за дубового стола. Перед ним стоял ноутбук с эмблемой надкусанного яблока. Стены комнаты украшали полки с книгами. В воздухе плавал густой дым, словно туман, через который было трудно разглядеть лицо великого писателя.

– Мистер Мамагона, – начал я, дрожащим от волнения голосом.

– Можно просто Джон, – разрешил легенда литературы. – Без всяких мистеров и сэров, договорились, Джек? – спросил он, подойдя и протягивая мне руку.

– Конечно, мист... Ммм Джон, – ответил я, сжимая его руку. – Неужели мы встретились!

– Будет вам, – сказал Мамагона. – Я такой же, как и вы.

– Тут уж вы не правы. Мне ещё учиться и учиться!

– Присаживайтесь, Джек, – показал он на чёрное кресло, – вам дым не мешает? Как я помню, вы не курите?

– Не курю, – ответил я, заполняя собой кресло, – а дым не мешает, только по запаху он не похож на сигаретный или сигарный.

– Все правильно, – его красивое лицо с маленькой родинкой над тонкими губами озарилось улыбкой. – Это совершенно другой дым. Специальная персидская лечебная трава, называется «хазориспан», помогает избавится от злых духов и уничтожает любой микроб. А у человека, который дышит этим дымом, с каждым разом крепнет иммунитет. Только траву эту не курят, а окуривают ею комнату.

– Здорово, – сказал я. – Впервые слышу о такой траве. Любите восток? Ковры, трава.

– Не столько Восток, сколько саму Персию, – ответил Джон. – А как не любить, ведь Персия была колыбелью цивилизации.

Я мало что знал про Персию, помимо того, что она была древней, поэтому решил промолчать.

– А то, что вы не курите, это хорошо, – сказал он, усаживаясь на своё место. – Алкоголь и никотин медленно, но верно убивают мозг человека. А это значит, курящий или пьющий человек не долго может оставаться талантливым.

Я слушал внимательно. Ведь за этим я и пришёл.

– Мозг человека, – продолжил он, – самый сложный инструмент, и ему для хорошей работы важны белки, жиры, углеводы, много различных витаминов и минералов. Но не будем о биологии, – сказал Джон. – А вы употребляете алкоголь?

– Нет, – ответил я, – никогда не курил и не пил.

– Даже вина?

– Даже пива.

– Очень хорошо, значит, у вас есть все шансы стать гением.

– Вы думаете?

– Я знаю, – ответил Джон.

Он произнёс последние слова с такой уверенностью, что я был склонен поверить ему.

– Я так понимаю, у вас есть ко мне вопросы? – спросил он.

– Да, Джон, но позвольте вначале поблагодарить вас за приглашение, – сказал я, вытаскивая из кармана костюма блокнот и ручку. Среди страниц блокнота я нашёл подарок и положил его на стол. – Спасибо вам огромное!

– Спасибо вам, Джек за то, что не забыли о моем пристрастии. Такой марки в моей коллекции нет, – сказал он, разглядывая подарок и, как мне показалось, тронутый моим вниманием, – задавайте вопросы, Джек.

Я нашёл нужную страницу с вопросами и начал:

– Первый вопрос: в чём секрет вашей гениальности?

Джон усмехнулся и ответил:

– Первый и главный секрет я вам уже раскрыл. У меня нет вредных привычек, и я питаю свой мозг питательными веществами.

– А второй секрет? – продолжил я. – Мне бы хотелось узнать побольше о технике письма, да и вообще о самом процессе.

– Ну хорошо, – сказал Джон.

За постепенно рассеивающейся пеленой дыма стали отчётливее проступать острые скулы маэстро, его тонкий рот и пронзительная чернота глаз

– Второе, – продолжил он, – это труд. Идеи приходят к каждому, но не каждый обладает должной усидчивостью, чтобы сесть и работать над ними. Потому что помимо таланта два следующих важных качества писателя – это воображение и усидчивость. Под словом усидчивость я подразумеваю не только писать каждый день, но и совершенствовать свое мастерство, изучая инструменты, которые помогают в работе со словом.

– Интересно, – сказал я, записывая, но ничего нового пока не услышав. – По сути, каждый, кто так или иначе пишет, знает об этих постулатах, но при этом они не такие гении, как вы.

– Потому что не следуют главному: обеспечивать мозг питательными веществами.

– Думаете, только в этом разница?

– Я не думаю, я – знаю.

– Хорошо, – сказал я, подчёркивая первый ответ Джона. – А сколько часов в день вы работаете?

– Когда как. Иногда я могу писать весь день. А иногда меня хватает на два часа и все. Ах да. Ещё одна важная деталь – это уметь мотивировать себя. Заставлять свой зад смирно сидеть, а руки – много писать, даже если не очень хочется.

– А как вы себя мотивируете? – заинтересовался я.

– Очень просто. Стоит мне подумать о гонорарах, как я сажусь и пишу. Раньше деньги не были главным мотиватором для меня, но благодаря моей популярности я стал зарабатывать хорошо, поэтому сейчас для меня деньги – главная мотивирующая сила.

– А как мотивировать себя начинающим авторам?

– Читать биографии успешных писателей и не только писателей. Многие великие люди начинали никем. Знание этого очень вдохновляет, потому что любой начинающий автор, по сути, находится в таком же положении, как когда-то находились их кумиры. Они никто и звать их никак.

Я записывал каждое слово Джона, стараясь ничего не упустить. Если не считать информации о мозге, то ничего нового я от него не услышал, но несмотря на это, чувствовал небывалый прилив сил и вдохновение.

Джон Мамагона налил себе воду, потом обратился ко мне:

– Воды, Джек?

– Да, спасибо!

Я поднялся и взял предложенный мне стакан с водой.

– Кстати, вода тоже важный компонент для писателя. Чем пить виски или вино во время работы над рукописью, лучше пить воду. Не меньше двух или трёх литров в день.

Допив воду, я поставил стакан на ковёр и записал новую информацию.

– Остались у вас ещё вопросы? – спросил маэстро, поглядывая на часы, – у меня строгий распорядок дня. Да, добавьте ещё один пункт, сон также важен для писателя. Нужно хорошо высыпаться, чтобы хорошо писалось.

Я записал и сказал:

– Ну и последний вопрос, Джон. Больше личного характера. Почему вы отказываете во встрече другим авторам? И со мной отказывались встречаться, но в итоге согласились, что изменилось?

– А зачем мне тратить своё время, которого всегда мало, на бездарных, на мой взгляд, авторов? Ваши рассказы мне с самого начала приглянулись...

– Правда? – удивился я, перебивая Джона.

– Правда, правда. Я слов на ветер не бросаю. Просто мне нужно было изучить вас. Ваши привычки. Силу таланта. Вы единственный человек, который за по ...

Быстрая навигация назад: Ctrl+←, вперед Ctrl+→